Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Режиссер Лев Додин: "Я борюсь с тем, что я советский человек"


В пятницу в «МДТ-Театре Европы» состоится премьера спектакля «Король Лир» в постановке Льва Додина. Специальный корреспондент «Известий» Артур Соломонов встретился с режиссером Львом Додиным в Турине на вручении премии «Европа — театру».

известия: У Питера Брука есть статья: «Король Лир» — можно ли поставить эту пьесу? Как вы думаете, почему именно об этой пьесе Брук писал как о самой трудной для постановки?

Лев Додин: У Брука еще есть слова, что «Король Лир» — это вершина, путь к которой уложен трупами режиссеров и актеров.

известия: Не боитесь пополнить список погибших?

Додин: Боюсь уже три года, пока идут репетиции. Все время есть опасность оказаться гораздо мельче даже самого частного вопроса, который поднимается в «Короле Лире». К тому же наши головы забиты предрассудками, ложными представлениями о пьесе, которые ничего общего не имеют с реальным пространством содержания. И когда чуть-чуть к нему прорываешься, то видишь очень интересные взаимосвязи и закономерности.

известия: Если спросить — какие, вы скажете, что этот вопрос преждевременный?

Додин: Конечно. Спектакль только в процессе формирования. Мы провели две генеральные репетиции с публикой, и одна от другой отличалась разительно.

Традиционно считается, что это трагедия одного человека — Лира. Это всегда мне казалось неправильным, потому что героев связывает жестокая система взаимозависимости отцов и детей, и я думаю, что ответственность в этой истории распределяется совсем не так, как принято считать: плохие дочери и благородный отец. А откуда у благородного отца такие плохие дочери? А если он такой неплохой, то, может быть, и они — хорошие?

Мы сначала сделали прямой подстрочный перевод, чтобы пробиться к простым смыслам. И долго репетировали по подстрочнику. А затем поняли, что от подстрочника вернуться к переводу Пастернака уже не можем, потому что знаем целый ряд других смыслов, которые Пастернаком или изъяты, или изложены по-иному. На него влиял его собственный мощный гений, русская поэтическая традиция и, конечно, пуританское сталинское время. Мы боялись уйти в трепыхание условно возвышенных чувств. И моя однофамилица Дина Давыдовна Додина сделала новый перевод, в котором по-иному осмыслено взаимоотношение прозы и стихов, комического и трагического.

Нам очень хотелось сначала заставить себя услышать простые и грубые смыслы шекспировских слов, а потом донести их до зрителя. Убить поэтичность — таково было одно из наших стремлений. Убить поэтичность, чтобы пробиться к поэзии.

известия: Здесь, в Турине, на встрече с публикой вы говорили о том, что одним из этапных событий вашей жизни стал инфаркт, после которого вы пересмотрели отношение ко многому. В «Короле Лире», по существу, речь идет о том, что человек ничем, кроме самого себя, не владеет, что единственная его собственность — он сам.

Додин: Я всегда много думал о смерти, но когда к ней прикасаешься… Мне было плохо, меня уже везли в больницу, а я звонил в театр по мобильному и уверял, что скоро вернусь на репетицию. И когда ко мне в больнице подошел врач и сказал: «Анализ крови показал, что у вас инфаркт», репетиции, спектакли, все стало неважным. Ты оказался рядом со смертью… Для человека, который занимается творчеством, такое переживание, я думаю, необходимо. Я всегда был уверен, что болезнь Чехова — не случайность. Он, с одной стороны, врач, с другой — больной. И оба знают, что болезнь смертельна, а жизнь замечательна.

известия: Вы довольно часто повторяете слово «болезнь». У Ницше есть фраза: «Здоровье человека определяется тем, сколько болезненного он может взять на себя и преодолеть». Эти слова близки вам, или я не попал в точку?

Додин: Нет, в точку. Искусство занимается болезнями человека. Жизнь — тоже своего рода болезнь. Человек изначально болен смертью. Все определяет это. И фашизм, и коммунизм — на самом деле преодоление человеком своей смертности. Но — скотскими средствами. Почему человеку нравится убивать других? Это задерживает его пребывание на этом свете. Почему НЕ проявить силу — значит выказать подлинное мужество? Не проявляя силу, ты даешь понять, что сознаешь, что ты смертен. А любым насилием мы отстраняем мысль о своей слабости и, как следствие, о своей смертности. Допуская мысль о своей слабости, мы проявляем силу. Эта идеология труднодоступна, но она определена логикой европейского развития. Почему Европа нам кажется слабой и мы порой ее покровительственно похлопываем по плечу? Почему они не стали стрелять в арабов во время парижских бесчинств? Это было проявлением силы.

известия: Мы сейчас с вами находимся в Турине на церемонии вручения премии «Европа — театру», которую вы получили некоторое время назад. Вы были одним из первых в перестроечную эпоху, кто снова привлек внимание к русскому театру, повысил его авторитет. Помните, какая волна критики обрушилась на вас — обвинения в капитализации национальной беды, торговле нашими пороками, в том, что вы представляете на Западе неприглядный образ современной России… Как вы сейчас относитесь к этому периоду?

Додин: К этому периоду в жизни нашего театра я отношусь замечательно. Огромная рецензия в газете «Либерасьон» на премьеру «Клаустрофобии» в Париже называлась «Свободные дети свободной России» и была ликующей: «Новая Россия замечательна, как мы и ожидали». А к клевете, о которой вы вспомнили, я отношусь с большой печалью — молодые люди, тоже дети нового времени, оказались растворены в самых страшных предрассудках прошлого. И как Маяковский обнаруживал мурло мещанина, я с ужасом обнаружил в молодых критиках мурло сталинского чиновника-театроведа.

Я часто читаю отзывы о Европе и вижу, какой у нас запас зоологической ненависти к большой европейской культуре. Читаю интервью некоторых молодых депутатов, и волосы дыбом встают от того, что они несут… Я боюсь, что мы в нашем развитии проскочили какой-то этап, и наступает очень опасный период.

известия: А зритель ваш меняется?

Додин: Зритель — очень хороший. Приходят в зал совсем молодые люди — то поколение, которое еще не успели отравить. Смотрят идеально.

Я случайно подслушал разговор молодых парней после спектакля: «Слушай, б…, „Дядя Ваня“ — какой спектакль! Я решил, на х.., „Бесов“ посмотреть».

известия: Вам нравится, что приходит и такой зритель?

Додин: Конечно. «Б» и «х» со временем отпадут, а «Дядя Ваня» и «Бесы» останутся. На «Чевенгур», например, стали ходить панки.

Вы знаете, я все чаще думаю о том, что вместе с ложными понятиями девальвируются истинные. Пусть девальвируются ложные, а истинные остаются. Добро, гуманизм, любовь к человеку, нежность, забота о нем, ненависть к тому, что его унижает.

известия: Редко услышишь в последнее время, чтобы кто-либо эти слова произносил без иронии.

Додин: Почему я должен стесняться? Эти понятия делают жизнь осмысленной. Все остальное — физиологический процесс. Это тоже советское наследие, ленинское презрение к интеллигентности, к «добренькому» человеку.

известия: В вашем спектакле «Бесы» есть сцена «У наших», где блистательно показано, как слово влияет на реальность, как оно начинает руководить жизнью.

Додин: Да, мне было важно, чтобы эта сцена читалась именно так. Сейчас лжеслово заполнило нашу жизнь. И, кстати, сегодня одно из популярных молодежных движений называется «Наши», а ведь так в «Бесах» Достоевского называлось объединение, результатом деятельности которого стало банальное убийство. Можно подумать, что это название современному движению дано кем-то очень начитанным, умным, циничным, с большой издевкой над нашим обществом, истории своей не помнящим.

известия: Вы с презрением произносите слово «советский». Это слово не содержит для вас никакого позитивного заряда?

Додин: Никакого.

известия: Но вы ведь тоже советский человек.

Додин: Я с этим борюсь. Конечно, это молодость, любовь, родители… Целая жизнь. Но мы же говорим об определенном типе сознания, и он мне ненавистен. Например, в период гитлеризма наверняка многие немцы пережили счастье, любовь, рождение детей, совершали научные открытия. Но это же не может обелить гитлеризм?! А в период сталинизма в нашей стране было убито сто миллионов. И это не следствие войны или чумы, это была политика по уничтожению собственного народа. Мы уничтожали самих себя.

известия: Ваши родители так же воспринимали СССР?

Додин: Моя мама была очень искренняя коммунистка, она вступила в партию в 1944 году, будучи беременной мной. Когда ей говорили, что можно и обождать, она отвечала: «Без меня не будет победы». Но она пережила в семидесятых годах прозрение, и это была страшная трагедия, поставившая мою мать на грань психического заболевания. Она была замечательным человеком, истово верящим в коммунизм, а потом истово ненавидящим коммунизм и себя в нем.

известия: Какое событие последнего времени было для вас самым радостным?

Додин: Давно радостного события не было. Близкие болеют. С радостью сложно. Сложнее, чем раньше, когда радость была сопротивлением ужасному времени, может быть, несознательным. Запрещают спектакль, который ты вынашивал годами, а ночью ты устраиваешь такое веселье назло всему. Сейчас радость дает работа. Как бы мы сегодня ни сыграли премьеру, все равно во время репетиций было очень много счастливых моментов.

Артур Соломонов

565


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: