18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

ИГРА в жизнь

Моя автогеография

В машине я спросил:

А что за надобность во мне? Выступление, что ли?

— Да сейчас приедем, вам всё расскажут. Вы паспорт не забыли захватить?

В кабинете N не помню каком было светло и тоже не страшно. Человек за столом смотрел на меня с печальной, очень понимающей улыбкой и, склонив голову набок, постукивал карандашом по стопке бумаг.

— Сергей Юрьевич... — произнес он и умолк надолго. А потом: — Как вы думаете, почему мы вас сюда пригласили?

Как бывший следователь, я отметил, что он действует хотя и незаконно, но весьма эффективно. Вновь наступила тишина, и в голове моей закрутились все мои грехи, грешки и ошибки. Еще ничего не было сказано. Обязательные слова: «Вы вызваны сюда как свидетель», или «Мы обеспокоили вас как эксперта», или «Вы арестованы» — ни одно из этих слов не было произнесено, а я уже был сам у себя на подозрении: что было? было ли что-нибудь?.. Что-нибудь, конечно, было. Но что? К чему они клонят? Что они знают?.. А они ни к чему пока не клонят. Они дают мне время испугаться. Испугался ли я? Пожалуй, еще нет.

Проводы

Острыми точками вспыхивали опасные воспоминания. Прага, 68-й год? Мой отчет? Давно было... Книги, тексты... «Хроники»?

«Хроники текущих событий»? Очень опасно, за это берут. Читал. Изредка, больше случайно, но читал. Дома не держу, все отдал... кажется, все?.. Солженицын! Конечно. Но дома не держу. Обращение Сахарова к ЦК и правительству... «Дело Петра Григоренко»... это дома. Ай-ай-ай, это дома. Бродский? Ну разумеется, но это в порядке — Иосиф мой знакомый, я его поклонник, и точка. Дальше, дальше... Болтовня... где-то что-то ляпнул... шуточки, анекдот... ну, было... было... но что конкретно? Откуда вонь?

А на дне сознания уже маячит нечто определенное, несомненное — Баба Ася! Нянька нашей маленькой Дашки. При чем тут старая Баба Ася? А вот при чем: в первый год жизни Дашки Наталья от нее не отходила. А уж на второй надо было возвращаться на сцену. Искали няньку.

(В жизни каждого человека есть, наверное, свои няньки. В памяти, конечно, всплывает Арина Родионовна.

В доме у Рошалей, где я некоторое время воспитывался, была своя нянька. Она нянчила дочь Григория Львовича Рошаля и Веры Павловны Строевой — Майю Рошаль, а потом и ее детей — Веру и Михаила. Внуки подросли, а она так и осталась в доме. Ее светлый образ всегда в моей памяти.

Нет, она меня не воспитывала, куда там? Мы познакомились с ней, когда мне было 15 лет. Но ее мягкость, участливость, ее внимание ко мне, конечно, запомнились. Иногда она смотрела на меня почему-то жалостливо, будто что-то про меня знала, да сказать не могла. Она всегда старалась дать мне самый вкусный кусок. У нее очень болели в старости руки и ноги. Иногда помогал преднизалон. Лекарство в то время дорогое, снимающее боль, но имеющее побочные явления. — В.В.)

Позвонил Ефим Эткинд: «Ищете? А у меня внучка выросла, наша нянька могла бы перейти к вам. Поговорим?» Поговорили. Познакомились, и Баба Ася, добрая и бестолковая, стала Дашкиной опекуншей. Вот и всё!.. Всё? Но время-то ломалось. И ломало все вокруг себя.

С ЕФИМОМ ГРИГОРЬЕВИЧЕМ ЭТКИНДОМ нас свела работа еще в 63-м году. В нашем театре была поставлена «Карьера Артуро Уи» Брехта. Ставил выдающийся польский режиссер Эрвин Аксер. А перевод пьесы сделал Ефим Эткинд.

(На этот спектакль «Карьера Артура Уи» я ходил раз десять. Удивительная пьеса, поразительная постановка. Один раз мы смотрели спектакль вместе с Георгием Товстоноговым. Он что-то записывал в блокнотик. Иногда довольно хмыкал, а порой удивленно причмокивал. Мне почему-то показалось, что Георгий Александрович неадекватно воспринимает успех спектакля у зрителя. Поставил же не он — приглашенный режиссер. А все лучшее в театре должно создаваться только Товстоноговым. Он никогда не произносил этих слов, но это все понимали. — В.В.)

Спектакль вышел классный и гремящий. Публика ломилась. И мы — все участники спектакля — как-то спаялись, сдружились в необычной работе. Тогда и возникло это радостное знакомство. Мы процветали, и он процветал. Ефим Григорьевич был блестящим профессором Педагогического института. На его лекции шли толпами. Его литературоведческие книжки раскупали, как бестселлеры.

Не скажу, что мы стали очень близки. Пожалуй, нет. В работе мы после «Карьеры» не соприкасались. Но было много общих знакомых. Мы были, так сказать, в поле внимания друг друга. Книжки его я читал и многому научился в понимании литературы через эти книжки. А он... тут такое особое обстоятельство, младшая его дочь Катя стала моей постоянной зрительницей и, можно сказать, поклонницей — концерты мои, кажется, вообще никогда не пропускала. Ну, и Ефим Григорьевич стал проявлять любопытство. А вообще-то времени было мало. Каждый активно занимался своим делом. За Эткиндом хвостом ходили восторженные студентки — в нем были черты настоящего героя. Его авторитет безоговорочно признавали и скептические юноши — он был прирожденным лидером.

Но время-то ломалось. Эткинд дружил и с Солженицыным, и с Бродским. Близко дружил. А в это время — конец шестидесятых — начались и взлеты, и пропасти будущих нобелевских лауреатов. Горько сознавать, что дружба, абсолютная доверительность, проверенная годами опасностей и гонений в СССР, в эмиграции сменилась отчуждением, разъединением. И с тем и с другим. С каждым порознь, но похоже. А между тем Эткинд вовсе не утих в эмиграции. Слава его не была столь широка, как слава его бывших друзей, но в кругах знатоков, литературоведов, переводчиков он стал одним из лидеров уже мирового масштаба.

Вспоминаю нашу встречу в начале девяностых. Центральная Франция. Овернь. Фестиваль русской поэзии. Городок Ланжак. Нас поселили в старинном замке Шавиньяк-Лафайетт. Парк. Пруды, боскеты. Старые деревья. Старый мажордом с прямой спиной, гордым профилем и весьма ехидным юмором. Утренний колокол, созывающий жильцов замка на скромный, но добротный завтрак в общую столовую. Мы — это российские представители: Алла Демидова, Дмитрий Александрович Пригов с женой, переводчица Маша Зонина, мы с Наташей Теняковой.

(Какие хорошие люди собираются вместе.

О Марии Зониной ходили легенды. Она могла так перевести, что перевод становился лучше оригинала.

А Алла Демидова! Я помню ее по студенческому театру. Я помню ее встречи со зрителями. Я помню ее замечательную книжку. Вот судьба одарила женщину: ум, талант, поразительная воспитанность и чуткость. А какая внешность! Сколько притягательности и обаяния. Какой чарующий голос. Она всегда королева среди королев. — В.В.)



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: