Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Капля камень точит

19-20 июня 2021 года, суббота-воскресенье, дни 6383-6384

В субботу и воскресенье пытался отдыхать. На улице нестерпимая жара, а в квартире пекло. Встаёшь утром и чувствуешь головокружение. Попытался поработать, но ничего не вышло. Слабость.

Еле-еле уговорил себя сходить в магазин. Шесть раз, пока шёл в магазин (он в соседнем доме), останавливался. Ощущал ноющие боли в области сердца.

Шесть раз! Уж не инфаркт ли?

Инфаркта, конечно, нет, но слабый, микро, может быть.

Сделал глубокий вдох, чуть-чуть задержал воздух — и спокойный выдох. Сердце продолжает щемить. Принял таблетку нитроглицерина (он у меня всегда с собой). К счастью, легче не стало. Почему «к счастью»? Это значит, болит не сердце. Обычная невралгия.

Это старый способ проверить — болит сердце или что-то другое: срочно принять нитроглицерин. Если полегчает, значит, сердце. А если ничего не изменится, то не в нём дело.

Так меня учили Игорь Элькис, Евгений Чазов, Игорь Шхвацабая, Михаил Алшибая, Владимир Работников, Островский (забыл его имя), Михаил Руда, Алексей Голиков. Каждое имя — история отечественной медицины, а я их помню молодыми, энергичными. Великие врачи.

Пока стоял и приходил в чувства, невольно прислушивался к биению сердца и вспоминал своих сердечных докторов. Только благодаря им я дожил до своих 82 лет. Спасибо, доктора!

Как же хочу, чтобы врачи овладели слепым десятипальцевым методом!

Раньше я знал практически всех министров здравоохранения, начиная с Бориса Васильевича Петровского. Я брал у них интервью, с некоторыми беседовал не как журналист, а как пациент. Дружеские связи у меня установились с Татьяной Борисовной Дмитриевой, знал Олега Всеволодовича Рутковского, Михаила Юрьевича Зурабова…

Я предпринял много попыток, чтобы договориться о встрече с Михаилом Альбертовичем Мурашко. По телефону мне всегда отвечали его секретари — «занят, в командировке, в отъезде, на совещании, в Совете министров». Иногда спрашивали мой телефон, обещали перезвонить и, конечно, не перезванивали. На свои письма я получал отписки.

Грустно, обидно и досадно.

Я хочу лучшего, а руководители здравоохранения меня не понимают. В самом министерстве здравоохранения и подведомственных организациях (а их огромное число) правильно владеют клавиатурой лишь 5%, а остальные, приняв сгорбленную позу, стучат одним-двумя пальцами по клавиатуре компьютера, напрягают своё зрение, непроизводительно тратя силы и время. И самое ужасное — они считают, что так и надо работать. Справки, отчёты, рекомендации, письма, распоряжения, приказы, объяснения, предложения — всё сегодня пишется на компьютере. Мы говорим о цифровизации, ибо это модно. Мы говорим, что её надо внедрять, ибо этого требуют вышестоящие организации.

Цифровизация начинается с правильного набора, с культуры общения с клавиатурой. А мы в этом плане застряли в прошлом веке. И не понимаем этого. Не понимаем, и всё тут!

Такая же картина и в региональных управлениях Минздрава. В Санкт-Петербурге, в Москве, в Нижнем Новгороде, в Челябинске, в Саратове — везде одна и та же картина. Компьютеры закуплены, миллиарды потрачены на приобретение техники, повсеместно вводят ЕМИАС, а работать за компьютером людей не научили. И не считают нужным учить.

Можно махнуть рукой — ну и бог с ними, не хотят — и не надо. Солдат спит — служба идёт. В больницах, поликлиниках, клиниках, в научно-исследовательских институтах, медицинских колледжах и вузах необходимо этому научить всех сотрудников.

Михаил Альбертович Мурашко этого не понимает. Ему не до правильного набора на клавиатуре компьютера. А зря.

Сейчас идёт перестройка по линии медицины, её назвали умным словом «оптимизация». В результате страна лишилась огромного количества обычных фельдшерских пунктов и небольших лечебных заведений. Болеете — извольте обращаться в райцентр. Ну не ехать же в райцентр из-за мелочи, с которой может справиться местный фельдшер. Не станешь лечить мелочь — запустишь болезнь, и тебя отвезут на скорой. А будет поздно.

Умер мой приятель Анатолий Лысенко.

Мы познакомились в 1968 году, когда он пришёл в молодёжную редакцию Центрального телевидения. Редакцией руководила Елена Гальперина. Это сколько мы с ним были знакомы? Пятьдесят три года!

Толя Лысенко умер в 85 лет, в последние годы он руководил Общественным телевидением России.

Жена его, Марьяна Лысенко, — главный врач 52-№ больницы Москвы.

Последние годы мы с Толей редко встречались, но раз в два-три месяца созванивались.

Анатолия Лысенко в телевизионных кругах называют папой российского телевидения, и это правильно. Ко многим телепередачам он приложил свою руку.

В субботу долго разговаривал по телефону с Владимиром Митрофановичем Поволяевым. Узнал, что вчера, 18 июня, в возрасте 82 года умер Борис Боровский.

Борис — энергичный, весёлый, жизнерадостный, ироничный, невероятно увлекательный рассказчик. Когда мы познакомились, он работал на радиостанции «Юность», и от него всегда исходили просто лучи доброжелательности, мягкости и нежности.

В последнее время он работал главным редактором программы «Спорт» на радио.

Есть люди, про которых хочется сказать «тёплый человек». Это Борис Боровский. Благородство, честность, обаяние, искренность — всё при нём. Возмущённым я видел и слышал его только один раз.

— Ну что за манеры у нынешних молодых? — ворчал Борис Боровский. — «Старичок» — так стали обращаться друг к другу. Какая-то повальная мода, глупая мода.

Помню и другое. Мы однажды обсуждали с ним смерть, и он сказал:

— Хорошо бы лечь спать и умереть. Но чтобы было тебе почти сто лет при этом. И чтобы ты во сне вёл репортаж о теннисе.

Меня огорчает политический фон в нашей стране. Много крика, шума, взаимных упрёков. Мы всё забываем, что можно сесть и обо многом договориться. Улыбаюсь: вот сделаю курс «Учимся говорить публично» и научу людей договариваться.

Меня огорчает экономика нашей страны. Огорчает — не то слово. Плакать хочется, когда видишь, как живут люди в маленьких городах и деревнях. Я трачу на лекарства 14 тысяч рублей в месяц. У многих пенсия вдвое меньше этой суммы. Хорошо, у меня есть деньги, но у многих-то их нет.

Нам всё время говорят «завтра будет лучше». Это я слышал в 1953 году (год смерти Сталина), об этом нам торжественно заявляли в 1956 году (XX съезд КПСС, развенчание культа личности), об этом напоминали нам (будет, будет лучше, только надо верить!) в 1957, 1958, 1959 и так до 1964 года. Страной руководил Никита Сергеевич Хрущёв. Человек любопытный, интересный, оригинальный, его сняли в 1964 году. Я с ним виделся, когда он был пенсионером.

Он был уверен, что если бы его послушали до конца, мы жили бы уже при коммунизме.

Так получилось, что я не раз говорил с его детьми — Радой Хрущёвой, Сергеем Хрущёвым, довольно тесно общался с его внуком Никитой.

Сын Никиты Сергеевича Хрущёва, известный учёный Сергей Никитич Хрущёв, долгое время жил в США, там и умер в 2020 году.

Дочь, Рада Хрущёва, окончила наш факультет, несколько десятилетий трудилась заместителем главного редактора в журнале «Наука и жизнь». Умерла в 2016 году.

Внук, Никита Хрущёв (он писал мне интересные письма, мы говорили по телефону, встречались лично), умер в 2007 году.

Руководители уходят, проблемы остаются.

Нам лучшую жизнь обещали Л. И. Брежнев, К. У. Черненко, Ю. В. Андропов, М. С. Горбачёв…

И она, эта лучшая жизнь, будет, я в это верю. И я не только верю, но и пытаюсь приблизить наступление лучшей жизни. И жаль, что я не нахожу поддержки у тех, кто обещает нам лучшую жизнь.

Мои ближайшие планы?

Дописать главу в онлайн-книгу «Курить, чтобы бросить!», кардинально переделать курс «Учимся говорить публично», подготовить для переиздания книги «1001 вопрос про ЭТО» и «Гимнастику души».

Мне скоро опять ложиться на операцию. Ничего, — говорю сам себе, — выдержу. А не выдержу — такая судьба, чего тут поделаешь.

Звонил в воскресенье Льву Ефимовичу Колодному. Он застрял в Израиле. Готов приехать в Москву, а нельзя — пандемия, коронавирус.

— Старик, — сказал он, — мне через два месяца стукнет 89, а ещё через год и 90. Хочу приехать в Москву, а не выпускают.

Ты не грусти, это великое счастье, что мы дожили до таких лет. Это огромная радость, что мы говорим по телефону и понимаем, о чём говорим. Я обязательно приеду в Москву, мы с тобой попьем чай, ты же ничего другого не пьёшь, и я обещаю не материться, ты ведь этого не любишь.

И в субботний, и в воскресный день вечером смотрел список новых учеников по «СОЛО на клавиатуре» и новых читателей «Курить, чтобы бросить!».

  Шарова Надежда
  Ким Александр
  Косарева Татьяна Александровна
  Карсина Ольга
  Маляревич Елена Дмитриевна
  Шавель Даниил Александрович
  Колесник Сергей
  Никаноров Миша
  Суворов Денис Дмитриевич
  Самойлова Мария Антоновна
  Шехзаде Арсен
  Айвазов Гирей
  Мухамадиев Карим
  Kotova Olya
  Chno Chno

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян.

P. S. Люди, к сожалению, не понимают, что могут сделать друг для друга много хорошего.

Большинство чиновников заняты одной мыслью — как бы усидеть в кресле, как бы отказать просителю и при этом отказать так, чтобы не было последствий, чтобы никто не ругал за отказ и чтобы не последовало жалоб.

Ну вот захочу я пожаловаться на Михаила Альбертовича Мурашко, а ведь получу отписки. Это и губит нашу страну. Впрочем, я об этом писал уже тысячу раз. Но, наверное, надо продолжать. Капля камень точит.

 

 
 
 

В сумасбродстве есть надежда, в заурядности — никакой.

Ральф Уолдо Эмерсон (1803-1882), американский эссеист, поэт, философ, пастор, общественный деятель.

 
 
 
92


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: