Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Крымская лихорадка. Серия 12

 

1994 год. Президентом республики Крым становится бывший следователь прокуратуры Олег Носков, пытающийся вернуть полуостров в состав России. 
У Носкова нет опыта ведения государственных дел, и слабостью власти пользуется мафия. Впереди приватизация здравниц Южного берега Крыма.
В драку за лакомые куски вступает крупная банковская структура России.
В основе сюжета — реальные события, участником которых был сам автор (в книге — Яшин, советник президента Крыма).


 

Предыдущие серии

 

CЕРИЯ 12

1994-Й ГОД, ЯНВАРЬ-ФЕВРАЛЬ

 

Предварительные результаты голосования были объявлены поздно вечером. Получив 43 процента голосов, Носков оторвался от Кузьмина на 26 пунктов, вихрастый старик набрал всего 17 процентов. В штабе Партии независимости царило ликование. Не разделял общего восторга только виновник торжества. После издевательства, которому его подвергли брагинские отморозки, Носков был замкнут и мрачен.

Яшин догадывался, что для такого настроения были и другие причины. Следом за вторым туром президентской гонки должны были состояться не менее важные выборы в парламент Крыма. Верховный Совет Крыма во главе с Кузьминым должен был сложить свои полномочия и уйти в историю. Но, как показали события в России, коммунисты просто так не сдают свои позиции. От интригана Кузьмина можно было ожидать любых пакостей. С другой стороны, было непонятно, кто пройдет в парламент, с кем придется работать Носкову. Все упорнее ходили слухи, что люди Кузьмина и подручные криминальных авторитетов, и прежде всего Брагина, начинают подкупать наиболее известных в народе кандидатов. Носков не мог не понимать, что он получит власть, но при этом будет опутан липкой паутиной с ног до головы.

Не тешил он себя иллюзиями и в отношении Киева. Обыкновенный здравый смысл подсказывал, что Служба безопасности и боевики УНСО сделают все, чтобы убрать его с политической сцены. Значит, рассуждал он, нужно обзаводиться собственной спецслужбой, которая оградит его от опасностей физического уничтожения. Но где взять настоящих профессионалов? Не выписывать же из России. Киев тут же поднимет шумиху. Нужно найти своих, крымских. Легко сказать. Некоторые из местных чекистов отказались принимать украинскую присягу ценой потери средств к существованию. Но поди проверь, из принципа кто-то отказался присягать жевто-блакитному флагу или по заданию Безпеки.

— Никому нельзя верить. Никому! – нервно жаловался Носков Яшину, расхаживая из угла в угол своей комнатушки. – Я даже стенам этим не верю. Вдруг в наше отсутствие тут кто-нибудь побывал? Не обязательно даже ключи к дверям подбирать. Можно в форточку влезть. Мне, Андрей, нужны люди, которые дадут мне возможность спокойно дышать.

— Может, тебе обратиться к адмиралу Балтину? – осторожно предложил Яшин.

— Видишь ли, — с обидой произнес Носков. – Адмирал стоит на одних со мной позициях, но ему кажется, что я недостаточно хорош для должности президента. Ладно бы держал свои мысли в тряпочке, но он позволяет себе высказываться вслух. С этакой солдатской прямотой. И люди в растерянности. Они дезориентированы. Политик с пророссийской позицией начисто отвергает другого человека, с такой же позицией. Нонсенс! И ты предлагаешь мне ехать к нему и договариваться?

— Вы оба нужны друг другу и России. Кто первый из вас это скажет, тот и будет выше, — твердо сказал Яшин.

Носков молчал. Было видно, что он готов прислушаться к этим словам.

 

На следующий день он вдруг исчез вместе с Федуловым. О том, куда они направились, не знал никто.

 

Носков появился так же неожиданно следующей ночью и выглядел уже не таким мрачным. А утром представил Цуканову и Яшину двух странных мужиков. Один был верзила с рыжеватыми волосами, похожий на председателя сельсовета. Он сыпал пепел «Примы» на пиджак и не замечал своей расстегнутой ширинки. Звали его Николай Валентинович Цыганков. Другой, невысокий, шустрый, с козлиной бороденкой и цепкими глазками, похожий на чертенка из детской сказки, именовался Львом Сергеевичем Ивановым. Гражданские костюмы сидели на них кое-как, галстуки были допотопные, рубашки явно с короткими рукавами, потому что манжеты из-под рукавов пиджаков даже не выглядывали.

Оба служили в контрразведке Черноморского флота. Цыганков к тому же имел опыт хозяйственной и административной работы, и потому Носков двигал его на должность главы президентской администрации. Иванову доставалась вторая вакансия — пост главы службы безопасности президента.

— Ты с самим Балтиным-то встречался? – спросил Яшин.

Носков тонко улыбнулся.

— Встречался, но эти люди – не его люди. Я вышел на них в Севастополе по другим каналам. Зачем мне те, на которых укажет Балтин? Зачем мне окружение, которое будет работать на какого-то дядю?

Иванов понравился Носкову тем, что имел свою многочисленную агентуру не только в Крыму, но и в Киеве. Уже на другой день он принес шефу важную информацию: Безпека проводит операцию, целью которой является физическое устранение Носкова до второго тура выборов. Это было похоже на правду.

— Ну и что делать? – спросил Носков, барабаня по столу пальцами.

— Вам нельзя больше жить в вашей квартире. Один выстрел из гранатомета и…ну, вы понимаете? Погибнете не только вы…

— Где же прикажешь нам жить? – спросил Носков.

Иванов пожал плечами. Не мог предложить ничего путного и Цыганков. Сказалось то простое обстоятельство, что оба жили в Севастополе и не имели в Симферополе никаких связей. Выручил Игорь Федулов. Он обзвонил своих знакомых и доложил Носкову:

— Можно пожить в санатории «Россия». Директор — свой человек. Он будет счастлив оказать услугу будущему президенту.

Больше всего Носкову понравилось в этом варианте название санатория. «Россия»! Это так символично!

 

Результаты первого тура Кузьмин ощутил крайне болезненно. У старика подскочило давление. Приехал врач, сделал укол, и через пару часов Кузьмин смог обсудить с сыном создавшуюся ситуацию.

— Кажется, я проиграю, — слабым голосом говорил Федор Федорович.

Женька поправил у него под головой горку подушек.

— Наплюй на все, отец. Здоровье дороже власти. Разве не так?

Кузьмин не возражал. Он не чувствовал своего календарного возраста, но бесконечные заседания, разъезды по Крыму и полеты в Киев становились ему в тягость. Наверно, он бы не так уставал, если бы ему сопутствовал успех в хозяйственных делах. Но тут-то как раз все разваливалось. Экономика Украины трещала по всем швам. Чтобы задобрить крымчан, Киев разрешил им оставлять у себя все собранные налоги. Казалось бы, живи и в ус не дуй, но директора и предприниматели, одни от жадности, другие со страху перед завтрашним днем, переводили прибыли в черный нал, отчего налоговые сборы становились все меньше. Денег в бюджете давно уже не хватало даже на детские пособия и пенсии. Думая сейчас об этом, Кузьмин чувствовал легкое злорадство. Он был уверен, что Носков зашьется, не выправит положение. Но эта мысль служила слабым утешением. Ну, полетит Носков и что с того? На его место придет другой. Кто угодно придет, только не он, Кузьмин. Его время, похоже, ушло навсегда.

— Богатые, Женя, за все выкладывают денежки. За свою безопасность. За то, чтобы умножить капитал. А богатые при власти все получают даром. Еще вчера генерал Валебный в рот мне смотрел, глазами ел, а сегодня даже не звонит, не спрашивает, какие будут указания. А предсовмина позвонил больше для проформы. По голосу чую: крест на мне поставил. Человек, лишенный власти, становится смертельно одиноким в прямом смысле этого слова. Поэтому, если есть хотя бы малейшая возможность отыграть власть обратно, нужно это сделать. Только теперь будем ставить не на меня, а на тебя, сын.

— Отец, я не политик и никогда им не стану, — сказал Зуев. — Я просто не имею на это права...

— Почему? – воскликнул Кузьмин.

— Отец, подожди, не перебивай меня, — продолжал Женька. – Я тебе врал. Не было у меня в Европе никакого бизнеса. Я занимался другими делами. Так уж получилось. Ничего другого я делать не умел и не хотел. За мной тянется хвост. Единственное, что я могу сделать – это помочь тебе и твоим людям заменить этого урода Носкова. Но я не уверен, что твой человек не окажется таким же уродом, если не хуже. Я очень невысокого мнения о политиках, ты уж прости. Я вообще не понимаю, зачем тебе очередная драка за власть.

— Я знаю, чем ты занимался в Югославии, – сказал Кузьмин. – Почему ты этого стыдишься? Ты герой, я тобой горжусь. Я всем рассказываю, за что ты воевал. Все в восторге от тебя. Взять в руки оружие и воевать, рисковать своей жизнью — на это не всякий способен. Может, ты воевал за деньги?

Зуев усмехнулся. Аркан не раз предлагал ему большие деньги. Но он даже слышать не хотел, ему была противна сама мысль, что он превратится в обыкновенного наемника. В душе он был романтиком, но стыдился этого, боялся выглядеть смешным.

На прощанье Аркан сказал ему в аэропорту Белграда:

— Женька, один твой звонок, и я пришлю тебе с курьером любые деньги. Скажешь «пришли миллион долларов», пришлю миллион.

Они были друг другу как братья и расстались братьями. Этого бы не было, если бы он воевал за деньги.

Зуев внимательно посмотрел на отца и спросил:

— Ты считаешь Крым страной?

Кузьмин почесал в голове. Его глаза повеселели.

— Очень точный вопрос. Ну, вот видишь. А говоришь, не политик. Никому бы не ответил прямо, а тебе скажу: да, в сегодняшних условиях Крым может постепенно набрать тенденцию превращения широкомасштабной автономии в самостоятельное государство. Может, тебе сказать, зачем это нужно? Ведь есть Украина, есть Россия...

— Не надо объяснять, — сказал Зуев. – И так ясно.

— А что тебе ясно?

— Автономию Крыма Украина будет терпеть только до поры до времени, а потом начнет стирать все русское. Так происходит в Югославии, в Турции... Только Россия может спокойно относиться к чьей-то национальной культуре. Единственный путь избежать этого насилия – расширять права автономии. А расширять можно до полной независимости. Если не дэ-юре, то дэ-факто. Кравчук должен очень бояться, как бы ему не устроили в Крыму вторую Чечню. Знаешь, отец, что мне не нравится. То, что сюда лезут все, кому не лень. Я — русский, но считаю, что русским москвичам не хрена делать в Крыму. Понятно, тут Клондайк, но это наш Клондайк. Только наш и больше ничей. Вот за это, я думаю, можно подраться.

— Не теряй из поля зрения дружка своего, Максима, — сказал Кузьмин. — Мне Валебный шепнул, мол, этот Брагин заявил недавно, что скоро будет первым в Крыму. Что он имел в виду? Мог просто так сбрехнуть? Тебе эта выходка у избирательного участка ни о чем не говорит?

Зуев уже думал об этом. Похоже, Брагин не просто сводит счеты с Носковым. Не просто хочет показать всем крымчанам, кто на полуострове хозяин. Тут что-то еще.

— Вы сохранили отношения? – спросил Кузьмин. – Как тебя встретил Максим?

— Он всегда старался встать надо мной, — честно сказал Женька.

У него не выходило из головы и то, что Максим проделал накануне выборов с кондитерской фабрикой. Об этом случае говорил весь Крым. Журналисты постарались, расписали во всех деталях. А ведь бандитский наезд тоже, пожалуй, преследовал не одну только цель взять за человека бабки. Многие крымчане говорили теперь журналистам, что веры в Кузьмина у них больше нет. Получается, что Максим сработал в пользу Носкова. Неужели просто так, нечаянно?

— Не знаю, какие у вас отношения, — сказал Кузьмин, — но я бы на твоем месте наплевал на свое самолюбие. Надо встречаться, общаться. Надо строить из себя простака. А в решающий момент показать, что ты тоже не лыком шит. Ради такого сладкого момента чего не поиграть?

 

В тот же вечер Зуев снова пошел в массажный салон. По правде сказать, его привело туда не только задание отца. «А вдруг Ритка просто так, на пакость, отдала Женю кому-нибудь еще?» — думал он. От этой мысли его бросало в жар.

— Дома твоя лолитка, — успокоила Журавская.

На лице Зуева отразилось удовлетворение. Ритка рассмеялась.

— Елки-палки лес густой, уж не влюбились ли мы?

— Как повидаться с Максом? – спросил Зуев.

— У тебя дело или просто так?

— Мы даже не посидели. Хочу отметить возвращение.

— Макс больше не пьет. Мы теперь колемся. Самый короткий путь к положительным эмоциям, — с грустью сообщила Ритка.

— Почему «мы»?» Ты – тоже колешься? – удивился Зуев.

Ритка громко расхохоталась. И тут же стала очень серьезной.

— Вы ж, мужики – как дети. А мать о своем ребенке как говорит? «Мы». Иди в спортзал. Макс сейчас там. У него пока здоровья на все хватает.

 

Спортзал был рядом с массажным салоном. Брагин занимался со своими ребятами карате. Зуев остановился в дверях. Заметив его, Максим вошел в раж и перешел на контактный бой. Спарринг-партнеры валились от его ударов, как снопы. Поддавались.

— Ты мне еще друг? – громко спросил Максим.

— Без вопросов! – отозвался Женька.

— Настоящий друг тот, кто навестит тебя даже в тюрьме, — бросил со смешком Брагин.

Он прозрачно намекал на то, что Зуев после своего бегства не поддерживал с ним никакой связи, даже письма в колонию не прислал. Видно, это пекло Максима, и он отметал в своем сознании любые оправдания.

— Купил себе вертолет?

— Нет пока, — ответил Зуев.

— Купишь?

— Обязательно. Мечты должны сбываться.

— Это правильно: наши мечты должны сбываться. Знаешь, о чем я мечтаю, Пискля? Посворачивать всем рога и навести порядок. Чтобы было тихо и спокойно. Наш общий друг Носков прав: с преступностью надо покончить за два месяца, максимум за три. Думаешь, шучу? Нет, Пискля, такими вещами не шутят.

Говоря эти слова, Максим скреб ногтями спину и под мышками. «Это у него, бедолаги, на нервной почве», — подумал Зуев.

— Поехали ко мне, — предложил Брагин.

 

У въезда во его владения красовалась металлическая табличка с надписью «Здесь ломают позвоночники». Вдоль глухого бетонного забора было натянуто с виду безобидное проволочное заграждение. На самом деле эта штука под шаловливым названием «Егоза», стоило за нее зацепиться, впивалась в кожу человека тысячами рыболовных крючков.

Металлические ворота с электроприводом с легким скрежетом раскрылись. Стоявший возле будки человек в милицейской форме отдал честь.

Особняк Брагина был похож на средневековый замок. Узкие окна, стекла с синеватым отливом, наверняка пуленепробиваемые. Но они проехали мимо дома, сразу к стрельбищу. Там их встретили опять-таки люди в милицейской форме. «Похоже, это не маскарад, менты настоящие, — подумал Зуев. — Давит Макс на психику, показывает, что милиция у него в кармане».

— Из чего стрелять будем? – спросил Брагин.

Женька пожал плечами. Ему было все равно. Точнее, ему совсем не по душе была эта забава. Ну, сколько можно? Он от этого сбежал, до того осточертело.

Брагин кинул автомат старому другу. Зуев поймал с тем небрежным шиком, который отличает людей повоевавших.

Они подошли к огневому рубежу. До мишеней было сто метров.

— Стоя? – спросил Максим.

— Мне все равно, — бросил Женька.

— Давай первым, — сказал Брагин.

— Может, ты?

— Давай! – приказал Брагин.

Зуев выпустил длинную очередь, не поднимая автомата до уровня плеча, от пояса. Даже на таком расстоянии была видна полоса, горизонтально перерезавшая голову мишени пополам. Вторая, более короткая очередь заставила мишень упасть.

Продолжать состязание не было смысла. Максим стрелял хорошо, но такой фокус был ему не по зубам.

Охранники принесли пластиковый стол, два стула, несколько бутылок пива и бокалы. Брагин и Зуев расположились за столом.

— Как тебя там звали? Братушкой? – спросил Максим.

— Как зовут, так и звали, Женькой, — сказал Зуев. – Это почти по— сербски.

— Они действительно нас любят? Я думаю, вся их любовь к русским – фуфло, — сказал Брагин.

Зуев пожал плечами.

— Мы их мало знаем, они нас мало знают. Какая тут может быть любовь? Одна легенда. Нас, когда приспичит, кто только не любит.

Максим настороженно вслушивался в каждое слово Женьки. Даже голову склонил по привычке, слегка набок, совсем как хищная птица.

Зуев вгляделся в лицо друга. Изменился: глаза стали сухие, красноватые, видно, от плохого сна. Но щурит их, как и раньше, высокомерно и презрительно. Кожа красноватая, не иначе, как давление уже скачет, рановато для 29 лет. И щеки уже малость отвисли, наметились брыльки. Это от обильной жратвы. Но главное, что отметил про себя Зуев – лицо Брагина стало еще неподвижней.

— Макс, а помнишь, как я пел в пионерском хоре, а ты играл на дудочке в оркестре? – неожиданно спросил Зуев.

Брагин поднял на него злые глаза, В его взгляде читалось: мол, как ты смеешь припоминать мне такое?

Зуев помрачнел:

— Макс, ну какого хрена ты дона Корлеоне со мной корчишь? Давай выложи, что против меня имеешь, чтобы не было неясностей. Или уж давай разбежимся по нулям.

— По нулям не получится, — отрезал Брагин. – Я тут первый, и другого первого не будет.

Зуев улыбнулся, пытаясь вызвать у старого друга ответную улыбку, но Максиму словно скулы свело. Тогда и Женька стал таким же мрачным.

— Знаешь, Макс, — сказал он, — Есть такое старое правило: равный над равным права не имеет.

Брагин удивленно поднял брови.

— Кто равный? Ты? Ты мне равный?

— Слушай, Макс, — сдерживая раздражение, заговорил Зуев, — Что ты меня макаешь? В чем твои претензии? То, что я смылся из страны, а ты отбывал? Может, мне надо было явиться с повинной? Тебе было бы легче? Или моя вина в том, что я ни разу тебе не написал, не прислал денег? Это признаю. Жизнь закрутила, прости. Но не смотри ты на меня, как враг. Отец мой тебе, может, и враг, но не я. Ты мой старый друг, и это для меня – святое. Деньги для меня – тьфу, не главное. И для отца деньги – не главное.

— А что для него главное? – спросил Брагин.

— Наверное, власть.

— А для тебя?

— Не знаю, пока не знаю. С меня хватает, что я от Интерпола ушел.

— А что, могут за жопу взять? Есть основания?

Зуев ничего не ответил. Он помолчал и спросил:

— Так мы снова друзья или как?

— Дружбы нет, есть интересы, — сказал Брагин. – А наши интересы не совпадают. Хотя… У нас есть общий враг.

— Ты хочешь его уничтожить? – спросил Зуев.

— Зачем? Просто я хочу, чтобы он работал на меня. И ты мне будешь в этом помогать.

— Ты его не сломаешь, Макс.

— Человека меняет только страх. Я нагоню на него жути.

— Макс, Носков не дурак, если он двинул во власть, значит, все просчитал.

— Что просчитал?

— Что стать у власти – это стать у могилы. Он тебе не поддастся.

— Ну, вот видишь, как с тобой дружить? – процедил Брагин.

— А кто тебе еще скажет правду?

— А на хрена мне твоя правда? – повысил голос Брагин.

— Тогда на хрена ты меня привез сюда?

Брагин усмехнулся:

— Вот я и думаю: на хрена?

«Пора сваливать, — подумал Зуев. – Разговора не получится, и прежних отношений уже не вернешь».

Зазвонил мобильник, Брагин поднес трубу к уху, ему что-то сказали.

 

К ним подошел молодой парень с внешностью банковского служащего и начал докладывать, что все идет нормально, только какой-то козел не хочет признавать его за зятя.

— Продолжай работу, — сухо бросил Максим.

— У меня на нее не стоит, — сказал парень. Это был Денис Гаврин.

Брагин усмехнулся:

— Что, такая страшная, что ли?

— Как третья мировая.

— Всем трудно, — Максим усмехнулся, — купи виагры и работай!

Кивком головы он отпустил Гаврина и продолжил разговор:

— А стать у богатства – разве не стать у могилы?

«Так и есть, трясется за свою жизнь. И, наверно, не без оснований, — подумал Женька. – А если так, то можно понять, что ему нужно от меня. Тогда к чему этот гонор? Или это всего лишь маска?»

— Макс, — сказал Зуев, – клянусь нашей дружбой, я не сделаю тебе ничего плохого, а если в чем-то смогу помочь, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Но и ты, прошу тебя, веди себя так же. Тогда мы нигде не столкнемся. Нет такого вопроса, по которому нельзя договориться. Надо только уметь в чем-то уступать друг другу и не думать, что при этом мы роняем себя. Если мы столкнемся, мы убьем друг друга. Убив меня физически, ты убьешь себя морально. Потому, что наши отношения – единственное святое, что еще осталось в нашей жизни.

Брагин выслушал с напряженным вниманием и спросил:

— На каком языке ты там говорил?

— В основном на сербском. Немного на английском, французском, немецком. Мы объехали с моим друганом Арканом всю Европу.

— Ты колесил по Европе, а я сидел на строгаче в Микуни.

Зуев ответил мягко:

— Мы с Арканом тоже сидели: в Швеции, в Голландии, в Германии.

 Взгляд Брагина немного смягчился, стал уважительным.

— Ты стал совсем другим.

— Да, Пискли больше нет, — сказал Зуев.

 

Следующая серия

 

229


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: