Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

На что рассчитывал Сталин?

Уже многие десятилетия идут споры о причинах Большого террора, точнее, о мотивах Сталина, отдававшего приказы о массовых репрессиях. Очевидно, что точно определить расчеты Сталина невозможно. Однако, опираясь на многочисленные факты, их можно вычислить с большой долей вероятности. Так на что же рассчитывал Сталин, подписывая расстрельные приговоры десяткам тысяч советских чиновников и приказы о проведении массовых операций против сотен тысяч рядовых советских граждан?

Прежде всего, необходимо отбросить те причины нарастания террора, которые не существовали в реальности, а были придуманы много десятилетий спустя. Еще в 1980-е годы молодые западные историки-ревизионисты выдвинули эпатажные теории природы сталинского террора. Они утверждали (на самом деле предполагали, потому что не располагали реальными фактами), что причиной террора была не сила, а слабость сталинской диктатуры, ее неспособность контролировать хаотичные и своекорыстные действия региональных руководителей. Это была война всех против всех, в которой трудно выявить логику и движущие пружины. Соответственно, Сталин был лишь в некоторой степени причастен к организации массовых репрессий. Эти априорные и путаные построения подвергались убедительной критике уже в момент их появления. Когда же в начале 1990-х гг. открылись архивы, умозрительные дискуссии о движущих силах террора вообще потеряли смысл. Документы однозначно свидетельствовали: репрессии были не чем иным, как централизованными операциями, а их инициатором однозначно выступал Сталин.

Однако вскоре устаревшие конструкции западных ревизионистов перекочевали в современную Россию. Это на первый взгляд парадоксальное воспроизведение забытого старого имело очевидные политические причины. Некоторые историки, игнорируя реальные факты, выводили Сталина из-под удара, объявляли его невольной жертвой заговора «номенклатуры» и произвола региональных чиновников. Благодаря нехитрым, но далеким от науки приемам сторонники вождя получили желанный образ «иного Сталина», Сталина, очищенного от обвинений в организации массового уничтожения соотечественников. Нам предлагали поверить, что этот «иной Сталин» был демократом, стремился дать стране передовую конституцию и честные тайные выборы на альтернативной основе и что тогда встревоженные руководители регионов (олигархи 1930-х годов) организовали настоящий заговор. Боясь проиграть выборы (видимо, не научились еще подсчитывать голоса как положено), они якобы заставили Сталина отказаться от его планов альтернативного голосования и, более того, принудили отдать приказ о проведении массовых репрессий. В общем, в очередной раз во всем были виноваты своекорыстные и жадные до власти бояре, окружавшие плотной стеной доброго и справедливого царя.

Вымыслы об «ином Сталине» на самом деле не подкреплены ни одним реальным фактом, не говоря уже о том, что в них отсутствуют элементарная логика. Достаточно задать простой вопрос: почему же Сталин не прекратил террор после того, как все региональные секретари были стремительно уничтожены? Кто на этот раз заставлял его проливать кровь? К июлю 1937 г., когда состоялось решение о проведении массовых репрессивных операций, из 58 первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов были сняты с должности (как правило, арестованы, а затем расстреляны) 24. В июле – еще одиннадцать, а до конца года – практически все. Аресты секретарей вызывали цепную реакцию чисток в их окружении. Функционеры партийного и государственного аппарата, которые, согласно этой теории, были организаторами террора, на самом деле стали его первыми жертвами. Деморализованные страхом, они старались всячески выслужиться перед вождем, сохранить свою жизнь, демонстрируя абсолютное послушание и преданность. Сталин же не только методично уничтожал номенклатурных работников, но постоянно продлевал сроки проведения массовых операций против рядовых граждан. 1938 год, когда никого из старых региональных руководителей, как и значительной части других чиновников, уже не было в живых, оказался не менее кровавым, чем 1937-й.

Огромные масштабы репрессий этого периода породили еще одну версию – о психической неуравновешенности Сталина. Обосновать ее точными, выверенными фактами невозможно, хотя мы располагаем многочисленными свидетельствами, косвенно демонстрирующими особое душевное состояние советского диктатора в 1937–1938 гг. Впервые за многие годы он не уехал в свой обычный отпуск на юг, а остался в Москве руководить массовыми операциями. О многом свидетельствовали пометы и резолюции, которые Сталин оставлял на протоколах допросов, а также на различных докладных записках НКВД: «Т. Ежову. Очень важно. Нужно пройтись по Удмуртской, Марийской, Чувашской, Мордовской республикам, пройтись метлой»; «Избить Уншлихта за то, что он не выдал агентов Польши по областям»; «Т. Ежову. Очень хорошо! Копайте и вычищайте и впредь эту польско-шпионскую грязь»; «Не «проверять», а арестовывать нужно»; «Вальтер (немец). Избить Вальтера» и т. д.

Важным источником для анализа сталинского взрыва ярости в 1937–1938 гг. могут служить подлинные записи его выступлений, ставшие доступными в последние годы. Помимо необычной путаности и косноязычия их характеризует постоянное присутствие идеи заговора и вездесущности врагов. В речи на заседании совета при наркоме обороны 2 июня 1937 г. Сталин заявил: «Каждый член партии, честный беспартийный, гражданин СССР не только имеет право, но обязан о недостатках, которые он замечает, сообщать. Если будет правда хотя бы на 5 %, то и это хлеб». На приеме передовиков металлургической и угольной промышленности в Кремле 29 октября 1937 г. Сталин огорошил присутствующих таким заявлением: «Я даже не уверен, что все присутствующие, я очень извиняюсь перед вами, здесь за народ. Я не уверен, что и среди вас, я еще раз извиняюсь, есть люди, которые работают при советской власти и там еще застрахованы на западе у какой-либо разведки – японской, немецкой или польской». При публикации официального отчета о встрече эти фразы были вычеркнуты.

Такие примеры, список которых можно продолжить, в полной мере подтверждают высказывания наркома внешней торговли СССР А. П. Розенгольца, зафиксированные в его следственном деле. Хорошо знавший Сталина Розенгольц утверждал, что его «подозрительность доходит до сумасшествия». По словам Розенгольца, Сталин сильно изменился. Если ранее во время докладов Сталин спокойно подписывал приносимые документы, то теперь он пребывал в «припадке, безумном припадке ярости». Эту сталинскую ярость, несомненно, нельзя игнорировать. Она была важным фактором огромного размаха и особой жестокости Большого террора. Однако вряд ли возбужденное состояние Сталина полностью объясняет суть событий. В конце концов, необходимо ответить на важные вопросы: против кого была направлена ярость Сталина, почему массовые операции начались именно в 1937 г.?

На состояние ума Сталина могло влиять ухудшение ситуации в СССР в связи с очередной вспышкой голода. Подорванное коллективизацией советское сельское хозяйство с трудом обеспечивало страну продовольствием и в более урожайные годы. 1936 г. выдался неурожайным. Многочисленные сообщения из разных регионов, в том числе адресованные Сталину, свидетельствовали о распространении голода и голодных смертей осенью 1936 г. – весной 1937 г. Резко обострилась обстановка в городах, куда голодные крестьяне, несмотря на многочисленные препятствия, ринулись в поисках хлеба. В марте 1937 г. прокурор СССР А. Я. Вышинский сообщал Сталину о похищении крестьянами в Куйбышевской области трупов павших животных, в апреле – о случаях людоедства и убийства детей в Челябинской области. «Зарегистрированы десятки смертей на почве голода, заболевания тифом, многочисленные случаи истощения детей, некоторые семьи питаются падалью, картофельной ботвой и пр.», – писал Вышинский. В голодные годы социальная напряженность всегда усиливалась. Органы НКВД регулярно докладывали Сталину о распространении антиправительственных высказываний, об отказах от работы в колхозах, о массовом бегстве в города, о забое скота в связи с бескормицей. Чекисты по традиции особо отмечали активизацию бывших кулаков и церковнослужителей. Картину довершали регулярные доклады о многочисленных арестах «врагов» и «вредителей» и выявлении «контрреволюционных организаций».

В сообщениях НКВД, поступавших Сталину в 1936–1937 гг., постоянно присутствовали сигналы о пораженческих настроениях в связи со слухами о скорой войне. «У нас в селе народ только и говорит, что о войне. Крестьянство все настроено против советской власти. Пусть будет война, и мы скорее свергнем эту власть. Может быть, нам будет и хуже, но лишь бы не было власти большевиков. Они нас разграбили, пусть запомнят, что пощады им никакой не будет», – этот пример из доклада руководителей управления НКВД по Северо-Кавказскому краю типичен и для других спецсообщений. Информация о пораженческих настроениях и других «антисоветских проявлениях», в том числе – о настоящих антиправительственных демаршах, поступала Сталину постоянно, все годы его нахождения у власти. Однако в 1936–1937 гг. изменился международный контекст. Реальная, а не вымышленная угроза большой войны была очевидным фактом. Именно эта угроза, судя по всему, имела для Сталина принципиальное значение.

Для понимания характера сталинского режима и самого Сталина необходимо помнить, что СССР был государством, которое возникло в результате Первой мировой войны, утвердилось благодаря победе в гражданской войне, сопровождавшейся иностранным вмешательством, и всегда готовилось к новой войне. Большевистские лидеры, получив власть исключительно благодаря войне, всегда считали, что могут потерять ее в результате совместного натиска внешнего врага и внутренних контрреволюционных сил. Поэтому подготовка к войне в силу этого имела для большевиков два аспекта: военно-экономический и укрепление тыла, в том числе уничтожение реального или потенциального внутреннего врага.

Постепенное усиление террора во второй половине 1930-х годов совпадало с ростом международной напряженности и угрозы войны. Помимо агрессии Японии на дальневосточных рубежах, все более тревожными становились события в Европе: приход к власти Гитлера; курс Польши на равноудаленность от СССР и Германии, воспринимаемый Сталиным как политика сближения Польши с Гитлером за счет СССР; «умиротворение» нацистов западными державами; демилитаризация Рейнской зоны весной 1936 г. 25 октября 1936 г. было заключено соглашение между Италией и Германией. 25 ноября последовало подписание «Антикоминтерновского пакта» между Германией и Японией.

Значительное влияние на политику сталинского руководства оказала война в Испании. Прежде всего, она убедила Сталина (и без того с недоверием относившегося к западным демократиям) в неспособности Великобритании и Франции эффективно противостоять Германии. Политика «невмешательства» полностью дискредитировала себя в глазах советского руководства, и оно приняло решение активно действовать на испанском фронте. Кроме того, ситуация в самой Испании, острые противоречия между различными политическими силами, в том числе между коммунистами и сторонниками Троцкого, была для Сталина лучшим подтверждением необходимости чистки тыла как средства укрепления обороноспособности. В ходе испанской войны широкое распространение получили такие характерные для гражданских войн явления, как анархия, партизанское и подпольно-диверсионное движение, измены, противоречия между отдельными регионами страны и т. д. Именно в испанской войне появилось знаменитое, ставшее нарицательным выражение «пятая колонна». В критический момент войны в октябре 1936 г., когда войска франкистов четырьмя колоннами вели наступление на Мадрид, руководивший ими генерал Мола заявил, что в тылу республиканцев у него есть «пятая колонна». Это выражение быстро и прочно вошло в политический язык советских лидеров. Неблагоприятное развитие событий в Испании происходило на фоне общего обострения обстановки в Европе и на Дальнем Востоке.

Эскалация войны в Испании и репрессий в СССР шла параллельно. Первое время после того, как 18 июля 1936 г. начались столкновения в Испании, сталинское руководство вело себя достаточно осторожно. Однако в связи с катастрофическими поражениями республиканской армии было принято решение об активном вмешательстве в испанские события. 29 сентября 1936 г. Политбюро окончательно утвердило план соответствующих мероприятий. Между прочим, это решение совпало с назначением наркомом внутренних дел Ежова.

Благодаря архивам мы можем с уверенностью утверждать, что Сталин лично много занимался испанскими делами. Он был уверен: одной из главных причин поражений республиканцев стало предательство в их стане. Сталин требовал решительно расправляться с внутренним врагом. 9 февраля 1937 г. от имени Сталина в Валенсию и Мадрид советским представителям ушла телеграмма, в которой утверждалось, что ряд неудач на фронте вызван прямой изменой в штабах:

Используйте эти факты, переговорите [c] соблюдением осторожности [c] лучшими республиканскими командирами […] чтобы они потребовали от Кабальеро немедленного расследования сдачи Малаги, чистки штабов от агентов Франко и саботажников […] Если эти требования фронтовых командиров не приведут к немедленным необходимым результатам, поставьте перед Кабальеро вопрос [о] невозможности дальнейшей работы наших советников [в] таких условиях.

Через некоторое время Сталин вновь повторил свои требования:

Сообщаем наше твердо установившееся мнение: надо основательно почистить Генштаб и другие штабы, укомплектованные старыми спецами, неспособными понимать условия гражданской войны и к тому же политически ненадежными […] поснимать всех командиров, на деле доказавших свою неспособность обеспечить правильно руководство боевыми операциями […] проверить всех шифровальщиков, радистов и вообще работников связи, штабы укомплектовать новыми преданными и боевыми людьми […] Без этой радикальной меры войну республиканцы безусловно проиграют. Это наше твердое убеждение.

Пока Сталин посылал телеграммы в Испанию, в Москве был проведен печально известный февральско-мартовский пленум ЦК партии. Он положил начало усилению репрессий. Знакомясь с проектом доклада Молотова, подготовленного к этому пленуму, Сталин сделал примечательные пометы. Он подчеркнул фрагмент, в котором говорилось, что Троцкий дал директиву своим сторонникам в СССР «беречь силы к наиболее важному моменту – к началу войны и в этот момент ударить со всей решительностью по наиболее чувствительным местам нашего хозяйства». Напротив слов «от нас (от партии. – О. Х. ) ушли те, кто неспособен к борьбе с буржуазией, кто предполагает связать свою судьбу с буржуазией, а не с рабочим классом» Сталин сделал приписку: «Это хорошо. Было бы хуже, если б они ушли во время войны». Об особой опасности вредителей и шпионов в условиях войны говорил на пленуме и сам Сталин:

Чтобы выиграть сражение во время войны, для этого может потребоваться несколько корпусов красноармейцев. А для того чтобы провалить этот выигрыш на фронте, для этого достаточно несколько человек шпионов где-нибудь в штабе армии или даже в штабе дивизии, могущих выкрасть оперативный план и передать его противнику. Чтобы построить большой железнодорожный мост, для этого требуются тысячи людей. Но чтобы его взорвать, на это достаточно всего несколько человек. Таких примеров можно было бы привести десятки и сотни.

Продолжая эту линию, Сталин принял активное участие в подготовке статьи «О некоторых коварных приемах вербовочной работы иностранных разведок», опубликованной в «Правде» 4 мая 1937 г. Этот огромный материал, занимавший три подвала в номере, был важным элементом идеологической подготовки Большого террора. Статья неоднократно перепечатывалась в разных изданиях, активно использовалась в пропаганде, была предметом специального изучения в партийных кружках и т. д. Как свидетельствует первоначальный вариант статьи, сохранившийся в личном архиве Сталина, Сталин ужесточил заголовок материала, который первоначально имел прозаическое название «О некоторых методах и приемах работы иностранных разведок».

Статья, в отличие от многих материалов такого рода, имела не отвлеченный характер, а описывала конкретные примеры (скорее всего, вымышленные) вербовки советских граждан, прежде всего тех из них, кто побывал в заграничных командировках. Это придавало ей внешнее правдоподобие и убедительность. Сталин лично вписал в статью почти страницу текста об одном таком случае. Советский работник, находившийся в Японии, встречался в ресторане с некой «аристократкой». Во время одной из встреч в ресторане появился японец в военной форме. Он заявил, что является мужем этой женщины, и поднял скандал. В это время появился другой японец и помог замять дело после того, как советский гражданин дал письменное обязательство информировать его о делах в СССР. «Примиритель» оказался агентом японской разведки, а советский гражданин стал шпионом.

В последующие месяцы сталинские страхи и подозрения воплощались в реальные массовые репрессии. Идея разоблачения «шпионов» и предотвращения потенциального предательства весной и летом 1937 г. была положена в основу подготовки дела о «контрреволюционной организации» в Красной армии. Объясняя суть «заговора» участникам Военного совета при наркоме обороны СССР 2 июня 1937 г., Сталин заявил: «Хотели [из] СССР сделать вторую Испанию». Аккомпанемент сообщений о предательстве и анархии в Испании был важной составной частью пропагандистской кампании «усиления бдительности» и борьбы с «врагами» в СССР. В июне-июле 1937 г., в период подготовки массовых операций против «антисоветских элементов» в СССР, советские газеты были заполнены статьями о событиях на испанских фронтах, об арестах германских шпионов в Мадриде и троцкистов в Барселоне, о падении столицы басков Бильбао в результате измены одного из командиров баскской армии и т. п. Летом 1937 г. в Испании была создана специальная структура государственной безопасности для борьбы со шпионажем и «пятой колонной» – СИМ (Servicio de Investigación Militar ), которая быстро охватила все части республиканской Испании и жестоко подавляла любую оппозицию. Деятельность СИМ вызвала резкую критику даже левых сил в западных странах – они проводили параллели между репрессиями в Испании и аналогичными процессами в СССР и деятельностью советских агентов. Уничтожение «пятой колонны» в Испании и СССР все заметнее синхронизировалось.

В июле обострилась обстановка на Дальнем Востоке: Япония напала на Китай. 21 августа 1937 г. произошли два важных события. С одной стороны, был подписан договор о ненападении между СССР и Китаем, направленный против Японии. С другой – в этот же день было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края». Осенью 1937 г. на Дальнем Востоке были проведены массовые аресты и депортация из этого региона всего корейского населения – более 170 тыс. человек. Заявленной целью этой депортации было «пресечение проникновения японского шпионажа в ДВК».

Идеи чистки тыла и освобождения от потенциальной «пятой колонны», широко циркулировавшие в СССР в 1930-е годы, прочно засели в головах сталинских соратников. Даже много десятилетий спустя они настойчиво повторяли:

1937 год был необходим. Если учесть, что мы после революции рубили направо-налево, одержали победу, но остатки врагов разных направлений существовали, и перед лицом грозящей опасности фашистской агрессии они могли объединиться. Мы обязаны 37-му году тем, что у нас во время войны не было пятой колонны;

Это была борьба с «пятой колонной» пришедшего к власти в Германии гитлеровского фашизма, готовившего войну против страны Советов.

Можно не сомневаться, что эти мысли внушил им Сталин. Все выглядело логично и убедительно. В стране много «врагов» и «обиженных» советской властью. В случае вполне возможных военных трудностей и поражений они могут поднять голову. Относительно самостоятельная старая партийная «номенклатура», опираясь на связи с военными и НКВД, найдет новых вождей. Бывшие оппозиционеры жаждут отомстить за долгие годы унижений и преследований. «Кулаки» и постоянно голодавшие крестьяне, бывшие дворяне, белогвардейцы и церковники, следуя опыту большевиков в 1917 г., попытаются превратить войну с внешним врагом в гражданскую войну против ненавистного им режима. Многие советские граждане (немцы, поляки и др.) будут помогать противнику в силу национального с ним родства. Лучший способ избавиться от этих опасностей – уничтожить максимальное количество потенциальных врагов и коллаборационистов. Вот чего боялся и чем руководствовался в своих действиях Сталин в преддверии очевидно приближающейся войны. Однако потенциальная «пятая колонна», несомненно созданная всей предшествующей политикой большевиков, в воспаленном сознании Сталина и его соратников приобретала многократно преувеличенные масштабы. Не реальные опасности, а их призраки правили бал в политике террора. Уничтожение вымышленных потенциальных «врагов» ослабило страну.

 

Источник: "Сталин. Жизнь одного вождя" Олег Хлевнюк 

63


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: