Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Бабушка, научи эмпатии: детские сады объединяют с домами престарелых

Содружество «старых» и «малых» помогает заменить уходящую многопоколенную семью

В Интернете есть популярная, очень умилительная картинка: мол, где-то далеко — не то в Японии, не то в Исландии — догадались объединить дом престарелых с детским домом, и всем стало хорошо… Обычно тех, кто с умилением комментирует эту идею, тут же возвращают с небес на землю знатоки вопроса: мол, невозможно это и по санитарным нормам, и психологически. Но ведь хочется! Насколько возможно вот так работать с разными поколениями, «МК» поговорил с Натальей Перязевой — основательницей проекта «Сказки у камина», которая пытается организовать подобное в реальной российской жизни.

Бабушка, научи эмпатии: детские сады объединяют с домами престарелых
 
 
 

— Картинка, конечно, с виду красивая, — говорит Перязева. — А на практике это может сработать, только если кто-то приложит очень много усилий, труда, психологической работы и с теми, и с другими. Дело в том, что ключевое слово здесь «эмпатия». Дети, растущие без семьи, семейного уклада и не знают. Старики знают, но ведь вряд ли дети, росшие без семьи, смогут воспроизвести что-то похожее на то, что помнят старики. Нужно этому учить — а пожилые люди далеко не всегда хотят и могут это делать. Чаще даже вовсе не умеют.

Но в основе этой картинки — совершенно здравое зерно: общение разных поколений выгодно для всех. Детям не хватает заботы, примера и советов старших — того, что раньше называлось «пестовать». У пожилых, наоборот, есть потребность опекать, но их родственники не могут заполнить этот сосуд. Итак, встречаются два не знакомых прежде человека, у которых есть такая взаимная тяга. Понятно, что они находят друг друга.

— Нужно ли в этом помогать? Или все заработает само?

— Само оно может заработать, когда есть навыки эмпатии. Именно их и нужно автоматизировать — причем не важно, через какой инструмент. Мы это делаем либо через очные встречи, либо через мастер-классы, симулирующие старость. Через онлайн- или офлайн-уроки также учим старению и познанию старости. Суть в том, что эмпатичный человек видит потребность другого человека.

Чего мы, люди средних лет, лишены в нынешней жизни? Мы живем как будто в туннеле — широком или узком — своих забот. За все отвечаем, всем нужны и всем должны. И поэтому часто не видим ничего, кроме этого, если оно само в глаза не «прыгнет». Просто нет на это сил. Так вот эмпатия — способность без особых усилий видеть и чувствовать других — очень повышает жизненный комфорт. Если вы видите сейчас, что вот пожилой человек ищет стул — то для вас будет это на автомате: вы подвинете стул — и ему станет хорошо. Если мы научим детей, что бабушка с возрастом хуже слышит, то раздражение у бабушек и детей, да и у нас будет ниже: все будут знать, что нужно просто четче и громче говорить. И это решит все проблемы с коммуникацией.

— Какими методиками можно прокачать эмпатию?

— Мы начинали с прямых встреч — был один конкретный детский сад и один конкретный дом престарелых. Дальше был еще этап — воскресная школа и другой дом престарелых. В общем, это достаточно медленно, не дает возможность реально изменить отношение социума к этой проблематике. Тогда возник следующий этап — мастер-классы. Это дает больший охват, но все равно это офлайн-история. Она дает ровно столько, на сколько хватает голоса у выступающего. Теперь запускаем онлайн-историю: не могу предположить, насколько мы рассчитываем, но по крайней мере ожидаем, что будет больше, чем можем сделать лично.

— Детский сад, скажем, от воскресной школы отличается в смысле детей и методик работы с ними?

— Существенно отличается только тем, что в воскресной школе дети разновозрастные. Инструменты донесения для детей детсадовского возраста — сказочные, со школьниками уже можно говорить на языке взрослых. Студенты — говорим через будущую профессию, потому что они уже что-то выбрали. Со взрослыми — а вот тут-то и начинается самое интересное, потому что взрослые уже забыли очень многие вещи, и для них это какие-то откровения, инсайты.

Со старением взрослых тоже нужно учиться работать. Мы думаем, что наши родители всегда останутся молодыми, но в какой-то момент это уже не так. Трагедия, когда молодые взрослые не готовы принять, что их родитель нуждается в профессиональной помощи. И сами старшие, как страусы, скрывают это, не обращаясь к профессиональной помощи. Из этого вырастает огромное количество человеческих драм.

Дело в том, что типичная болезнь XXI века — деменция. Она настигнет каждого из нас, потому что продолжительность жизни теперь такая, что мы до нее доживаем. У деменции есть паршивая особенность: ее невозможно вылечить, ее в лучшем случае возможно притормозить. Но есть и хорошая новость: можно работать с преддементными состояниями. Когда деменции еще нет, но есть предвестники. Вот в этот момент реально скорректировать, максимально отсрочить наступление деменции. Но для этого нужно, чтобы семья или социум были очень чувствительны к таким изменениям. Именно поэтому так важны дети, подростки: у них еще не зашоренное видение, они более чуткие. И если ребенок вдруг видит, что у бабушки всегда было вот так, а теперь что-то меняется, он может обратить на это внимание. Допустим, стала хуже слышать, или одну шутку два раза повторяет, или забыла, что ей вчера говорили. В этом случае ребенок может поднять тревогу, рассказать об этом среднему поколению. И дальше, если мы успеваем «схватить» этот момент, вся семья живет лучше. И у самого человека качество жизни сохраняется, и у родственников.

Это важно для стариков, потому что это их непосредственно касается. Это важно для взрослых, потому что в перспективе мы — это они. Это важно для детей, которым жить со всем этим нашим «зоопарком», а потом и они постареют. Чем больше они про это знают, тем лучше.

— Есть ли зарубежный опыт, на который можно ориентироваться?

— Конечно. Например, в Японии этими вопросами вынуждены заниматься больше остальных — высокий средний возраст. У них в принципе все, что связано с межпоколенческими воздействиями, важно. Нам же ближе опыт европейских стран — американский для нас слишком специфичен. В Европе я знаю несколько проектов, которые на системном уровне работают с интергенеративными связями. Да, когда я этим начинала заниматься, у меня была убежденность, что я одна во вселенной, никто до этого до меня не додумался. И тут я познакомилась с человеком, который ведет похожий проект в Германии. Они работают уже 10 лет, так что начали раньше и накопили больше опыта.

Загвоздка в том, что западное общество лучше принимает дома престарелых как явление… У нас это пока еще очень сильная стигма, неприятие. А у них нет, потому в Европе легче удается организовывать связи между домами престарелых и школами. Они идут по пути прямых объединений — «сдруживают» конкретные учреждения. У нас до этого еще несколько лет как минимум. Сначала нужно реабилитировать само понятие «дома престарелых». Так что пока только единичные случаи работают, но системно это не идет.

Стигма домов престарелых — это, кстати, тоже про эмпатию. Мы боимся старости как… чего-то нового, чего с нами еще не бывало. А наша задача — просто познакомить молодого человека с этим миром. И тогда… когда потом в жизни встречаешься с этим, уже знаешь, что делать. Человек плохо слышит — говори громче. Человек медленно говорит и двигается — не злись, прояви терпение. И так далее.

— Неплохо бы так тренировать людей, работающих в клиентских сервисах…

— Постепенно это тоже становится нормой. Тут есть и прямой коммерческий интерес: общество стареет, значит, и потребитель стареет. Потребитель в возрасте во многих секторах рынка становится основным. Получается, что этому возрастному потребителю создают продукты и услуги люди молодые, которые вообще не понимают, что клиенту надо. Почему молнию можно, а пуговицы — хуже. Этого состояния они еще не испытывали — и потому нужна либо эмпатичная позиция, которой можно научить, либо получается провал.

— Раньше эти проблемы как-то решались в рамках традиционной многопоколенной семьи…

— Да, а сейчас приходится изобретать ей замену, «подпорки». Все мы видели на уроках ОБЖ автоматы и противогазы — но, дай бог, они нам не понадобятся. А старение, в отличие от войны, точно никого не минует. Именно поэтому я, в частности, этим занимаюсь: хочу, чтобы, когда мне будет 80, а мои дети — блестящие и умные — разъедутся, вокруг меня все равно был бы социум, который меня понимает. Люди, которые знают, что мне нужно, как со мной поступать. Вот такой мой эгоистичный посыл

Антон Размахнин

Источник

49


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: