Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Крымская лихорадка. Серия 31

 

1994 год. Президентом республики Крым становится бывший следователь прокуратуры Олег Носков, пытающийся вернуть полуостров в состав России. 
У Носкова нет опыта ведения государственных дел, и слабостью власти пользуется мафия. Впереди приватизация здравниц Южного берега Крыма.
В драку за лакомые куски вступает крупная банковская структура России.
В основе сюжета — реальные события, участником которых был сам автор (в книге — Яшин, советник президента Крыма).


 

Предыдущие серии

 

СЕРИЯ 31

1994-Й ГОД, ИЮЛЬ

 

Близилось время обеда. Буфет быстро наполнялся сотрудниками администрации и правительства. Появились журналисты. Сильвия подсела к Яшину и Синцову и вынула из сумки свой обед — помидор и яблоко.

— И это все? – в один голос воскликнули мужчины. Сами они лакомились запеченными в горшочках драниками с мясом.

Сильвия старалась казаться веселой, но настроение у нее было на самом деле не ахти. Наконец, она не выдержала:

— Господа, объясните, почему России выгодно, чтобы Крым был ничей?

Мужчины переглянулись.

— Разве Гусев вам не объяснил? – спросил Яшин.

— Ваш Гусев негодяй! – выпалила итальянка. – Почему вообще так много негодяев?

— Люди таковы, какова их жизнь, — заметил Синцов.

Сильвия сделала отметающий жест рукой:

— Я бывала в странах, где люди живут намного беднее. Извините, я здесь гостья, я не вправе так говорить. Но я хочу получить ответ на вопрос, что мешает вам наладить жизнь: правители или вы сами?

— А к какому ответу вы склоняетесь? – спросил Синцов.

— Мне кажется, виноват сам народ, — сказала Сильвия. — Хотя в целом это такая же загадка, как вопрос: что было в начале – курица или яйцо? А вы что молчите, господин Яшин?

Яшин хотел было ответить, но у него зазвонил мобильник. Это была Кира Стежкина.

— Андрей Васильевич, вас хочет видеть президент.

 

 

После возвращения с Кипра Носков уклонялся от общения с Яшиным. И на работе бывал не долго. Во второй половине дня лицо президента серело, ухудшалась дикция. Когда Федулов увозил его домой, все смотрели вслед с сочувствием.

Многих, включая Яшина, одолевало и любопытство: что же все-таки случилось на Кипре? Галина не посвящала в эту тайну даже свою подружку Киру Стежкину. Сказала только однажды: «Олега надо свозить к святому источнику». Свозили. Носков искупался и действительно стал выглядеть намного лучше. Потом свозили еще раз. И теперь он уже работал полный день. Хотя вид у него был по-прежнему болезненный.

— Я рад, что ты подружился с генералом Синцовым, — сказал президент, пожимая руку Яшину. – Вообще спасибо: я знаю, как ты вел себя в эти дни.

— Говорят, ты идешь на поправку.

Носков ничего не ответил и продолжал после паузы:

— Гусев утверждает, что мой рейтинг падает.

— А кто проводит опросы?

— Наши социологи.

— Своим как раз не стоит верить.

— Я близок к тому, чтобы не верить никому.

— На это жалуются многие политики, — заметил Яшин.

— И что ты об этом думаешь?

— Думаю, что вопрос, верят ли тебе люди, гораздо важнее.

— А они верят?

— Пока да.

— И сколько может продлится это «пока»?

— После назначения Сарычева и парламентских выборов — не больше трех месяцев. Ожидания народа и возможности власти не совпадают по времени почти никогда.

— Что же делать?

— Народ может простить правителю плохую жизнь только в одном случае: если увидит, что правитель любит государство.

— Любить и то и другое невозможно?

— И не нужно. Это только отвлекает от дела. Что такое «любить государство»? Это значит — делать его сильнее. А чем оно сильнее, тем больше возможностей для улучшения жизни.

Носков поднялся из кресла и прошелся по кабинету. Что-то задело его за живое: то ли слова Яшина, то ли какие-то свои мысли. Вошла Кира Стежкина.

— Олег Степанович, снизу звонит охрана. К вам поднимается Шелепугин.

Носков удивленно смотрел на секретаршу. В его сознании никак не укладывалось, как мог Шелепугин приехать так неожиданно, без предварительного согласования. Но до него тут же дошло, что иначе, вероятно, не было возможности, подобные контакты нужно конспирировать. И он выбежал навстречу важному московскому гостю. А Шелепугин уже вышел из лифта. Они столкнулись в коридоре.

— Слушай, где тут у тебя сортир? – спросил Шелепугин.

Вообще-то можно было для начала и поздороваться. Но Носков не обиделся.

— Пойдем ко мне.

— Нет, боюсь не донесу.

Шелепугин шмыгнул в общий туалет. Охранники встали по обе стороны двери. Носков топтался тут же.

Московский гость появился в дверях с облегчением на лице. Теперь можно было поговорить и о государственных делах.

 

Шелепугин приехал не один. Следом на шестой этаж поднялись Сарычев и Воротников. На плече у Сарычева висела кожаная сумка, и в ней что-то звякало.

Воротников как-то странно поглядывал по сторонам, потом сказал Носкову:

— Олег Степанович, я посчитал. От подъезда до шестого этажа вас можно ухлопать с четырнадцати позиций.

Вертевшийся тут же Федулов заиграл желваками. Это был камень в его огород.

— Мне теперь уже все по хрену, — отмахнулся президент.

В кабинете Шелепугин, посмеиваясь, вручил Носкову подарок – маленький браунинг.

— А удостоверение пусть тебе Кравчук выпишет.

Перешли в комнату отдыха. Кира накрыла стол. Сарычев начал раскуривать трубку. Носков недовольно покосился в его сторону. Но вице-премьер уже пускал струйки. Пил он характерно, цедил из рюмки, и пока бутылка водки не кончилась, из-за стола не поднялся. Носков искоса наблюдал за ним, переглядываясь с Яшиным.

Постепенно перешли от шуточек-прибауточек к делу. Сарычев заговорил о прогнозах синоптиков, предвещавших в этом году большую засуху в Крыму. Потом начал поругивать украинское правительство.

— В Киеве совершенно не понимают, что такое кредитно-денежная политика. А о валютной политике вообще представления не имеют. До сих пор фиксированные валютные курсы – это ж замшелое советское средневековье! Первое, что мы сделаем – введем свободный курс, создадим в Симферополе биржу. И к нам потекут деньги из других регионов Украины. Больше, чем уверен: председатель Центробанка Виктор Ющенко меня поддержит.

Это «меня» резануло слух, и Шелепугин поспешил сменить тему. Осторожно заговорил о приватизации. «Вот зачем ты здесь», — подумал Яшин.

— Я очень надеюсь на приватизацию, — сказал Носков.

Сарычев поднял на него чуть замутненные выпитым глаза.

— В смысле?

— В смысле пополнения бюджета.

Сарычев попыхтел трубкой и важно произнес:

— Приватизация в ГДР показала, что приватизация для бюджета не прибыльная, а затратная процедура.

Носков удивленно поднял брови.

— Это что-то новенькое.

Сарычев снисходительно посмотрел на президента, Мол, это только для тебя новость. И пояснил:

— Когда завод лежит на боку, его можно отдать и за одну марку, лишь бы новый собственник вкладывал в этот завод деньги, сохранял рабочие места и платил налоги.

— Ладно, о деталях поговорим отдельно, — задумчиво проговорил Носков. – Какие еще у вас сомнения?

— Насчет приватизации? – уточнил Сарычев. — Русский бизнес не горит желанием идти в Крым, а украинского бизнеса еще, по сути, нет. Ну и самое главное – крымский криминалитет не даст нам провести приватизацию спокойно. Нас просто перестреляют.

Шелепугин прошелся по кабинету.

— Генерал Лебедь прав: поле экономики надо разминировать.

— Я давно это предлагаю, — подхватил Носков. – Но у меня связаны руки.

— Полковник Воротников поможет вам развязать, — со значением сказал Шелепугин.

В глазах Носкова промелькнула радость. Он повернулся к Воротникову. Тот встал и вытянулся.

— Прибыл в ваше распоряжение, господин президент.

— Уволились с прежнего места работы?

— Так точно!

— Отлично!

Сарычев выцедил еще одну рюмку и обратился к Носкову:

— Олег Степанович, с учетом последних событий, я имею ввиду факты саботажа со стороны правительства Крыма, предлагаю взять несколько министров из Москвы. Предварительные переговоры я провел. Люди согласны приехать.

— На какие министерства вы хотите их посадить? – спросил Носков.

— Министерства финансов, юстиции, сельского хозяйства, промышленности, иностранных дел, — перечислял Сарычев.

— Вы хотите создать министерство иностранных дел? – в тоне Носкова удивление смешалось с осторожным восторгом.

— А почему нет? Кто-то ж должен заниматься внешними делами республики.

— Какую же зарплату запросят ваши москвичи?

— Мы все будем соблюдать крымские мерки.

Носков с облегчением кивнул.

Лицо Сарычева обволакивал сизый дым. Как все курильщики, он время от времени покашливал.

— Даже жилья не попросим, — продолжал будущий вице-премьер. – Будем жить в пансионате «Море» возле Алушты. А вам я бы советовал переехать в один из санаториев Нижней Ореанды. О расходах не беспокойтесь. Мы все уладим. Нам поможет Татарстан. Предварительная договоренность уже есть.

Носков слушал настороженно, не говоря ни «да», ни «нет». Но его молчание показывало, что у него нет возражений. «Ну, вот и приехали», — подумал Яшин. Ему уже приходилось присутствовать при аналогичных разговорах сильных мира сего. Он знал, как одни ловко играют роль змеев-искусителей, а другие сопротивляются только до определенного предела. Увы, президент Носков не оказал ни малейшего сопротивления. И отчасти его можно понять. А на кого он еще может опереться в его отчаянном положении? Больше не на кого.

Шелепугин перестал, наконец, расхаживать по кабинету и сел в кресло напротив Носкова.

— Ну а теперь давай, Олег Степанович, о самом главном. Ты какие-то уроки извлек из случившегося? Институт президентства в Крыму оказался совершенно незащищенным. Как думаешь исправлять положение?

Носков развел руками:

— Что ж мне, армию свою создавать, что ли?

— Ну, армию — не армию, а свою президентскую роту сформировать не мешало бы.

— В бюджете Крыма на такие цели денег нет.

Шелепугин выразительно посмотрел на Сарычева.

— Надо наскрести.

— Тут сразу возникает слишком много вопросов, — озабоченно произнес Носков. – Где взять людей? Где их размещать? И кто будет ими командовать?

— Это не твоя забота, — сказал Шелепугин. – От тебя требуется только одно – дать добро и как-то узаконить это подразделение. Всю организационную работу возьмет на себя полковник Воротников.

— Есть еще одна сложность – как на это посмотрит парламент.

— Ну, парламент-то будет, надеюсь, пророссийский? – усмехнулся Шелепугин.

— Парламент будет, скорее всего, прокриминальный, — сказал Носков.

 

Зазвонил внутренний телефон. Это была Кира.

— Олег Степанович, вам звонит какая-то женщина.

— Что ей надо?

— Ну, это уж она сама вам скажет. Говорит, по личному вопросу, не терпящему отлагательства.

Носков перешел в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и снял трубку городского телефона.

— Олежек, это я, — сказала на другом конце провода Алла.

В трубке раздался легкий щелчок. Выполняя поручение Галины, Кира включила на запись магнитофон. По заданию Брагина Федулов однажды как бы проговорился Кире, сказал, что у Носкова есть давняя зазноба. А Кира, как и следовало ожидать, тут же поставила в известность Галину. Подруги посовещались и решили, что эту связь нужно оборвать раз и навсегда.

— Я очень занят, — досадливо морщась, ответил Носков.

Алла вздохнула.

— А я очень тревожусь за тебя.

— Все неприятности позади, — сухо бросил Носков.

— Когда же мы увидимся? – жалобно спросила Алла.

— Я тебе, по-моему, сказал: сиди тихонечко и жди.

В голосе Носкова прозвучало раздражение. И Алла ответила ему в тон:

— Как бы не засидеться. Я ведь не одна.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Экий ты стал недогадливый. Но пора, однако, сказать: у нас будет малыш, Олежек. Врач говорит, мальчик. У вас будет сын, господин президент. Ведь вы хотели сына.

— Я позвоню позже. Сейчас у меня люди, — Носкову нужно было хоть какое-то время, чтобы прийти в себя.

Он вернулся в комнату отдыха. А Кира вынула пленку из кассетника и положила себе в сумочку. Сидевший напротив Федулов подмигнул ей. Кира ответила ему заговорщической улыбкой.

 

Федулов подвез мать и дочь Носковых к дому, где жила Алла. Было решено не тянуть с ответными действиями. Вдруг президент проявит слабость.

— Какая у нее квартира? – спросила Галя.

— Четвертый этаж, крайняя справа, — сказал Федулов. – Но я вам ничего не говорил.

Галина посмотрела на него холодно.

— Не хнычь. Ты спасаешь честь президента.

Федулов покачал головой.

— Нет, я лучше уеду. Мне нельзя светиться.

Отъезжая от дома, он видел, как Галина и Лариса решительно вошли в подъезд.

— А если она не откроет? – спросила Лариса, когда они поднимались по лестнице, дом был без лифта.

— Откроет, никуда денется. Скажешь, что внизу заливает, — отдуваясь, проговорила Галина. У нее было слабое сердце.

— Кто там? – спросила Алла, когда позвонили в дверь.

— Вы нас залили, — скандальным тоном выкрикнула Лариса.

— Неправда, — послышалось из-за двери. – Я не могла вас залить.

— Откройте! – завопила Лариса.

— Я лучше вызову милицию, — спокойно ответила Алла.

— Вот тварь! – прошипела Лариса.

Галина потянула дочь за собой.

— Пошли. Не хочет по-хорошему, поступим по-плохому.

 

Они подкараулили Аллу на другой день, когда та вышла из дома. Только на этот раз с ними были две алкоголички, которым они хорошо заплатили. Галина показала на Аллу издали, и алкашки приступили к выполнению задания. Они встали на пути у женщины и начали осыпать ее руганью и угрозами:

— Грязная тварь, отстань от мужика, или мы тебе выкидыш сделаем.

Алла растерянно оглядывалась по сторонам в надежде, что кто-нибудь придет ей на помощь. Но прохожие насмешливо оглядывали скандалящих женщин и шли дальше. Ей могли помочь только двое парней, сидевших неподалеку в «жигулях». Но они были заняты. Они снимали эту сцену на видеокамеру.

 Алла пыталась идти своей дорогой, она спешила на работу, но алкашки вцепились в нее, сорвали с шеи бусы, помяли прическу, порвали ворот платья.

— Вызовите милицию! – кричала Алла прохожим, но никто даже не приостановился.

И тогда Алла бросилась обратно в свой подъезд. Она надеялась спастись от хулиганок, но только ухудшила свое положение. В подъезде алкашки вошли в раж, повалили свою жертву на заплеванный пол и стали пинать, стараясь попасть по животу. Они прекратили работать ногами только, когда совсем выдохлись.

— Грязная сука, — сказала одна из алкашек. – Скажи спасибо, что легко отделалась.

— Не отвяжешься от мужика – убьем! – пригрозила другая.

 

 

Президент Носков летел в это время в «кукурузнике», за спиной у него висел ранец с парашютом, а рядом сидела Сильвия.

— Может, все-таки прыгнешь? – крикнул ей Носков.

Сидевший напротив молодой парень-инструктор молча улыбался. Рядом с ним лежало еще два парашюта, и он готов был один надеть на себя, а другой – на итальянку.

— Нет, я лучше буду снимать, — прокричала в ответ Сильвия. – Эта фотография попадет в лучшие газеты мира. Вы станете героем. Я только боюсь, как бы ветер не занес вас на украинскую базу ПВО.

— Вот и хорошо, заодно проверю ее боеспособность, — расхохотался Носков.

«Кукурузник» заложил вираж и выпрямил крылья.

— Пора, — крикнул инструктор.

 

Зуев в это время летел в своем вертолете. Он ничего не знал о затее Носкова. И когда увидел выпрыгнувшего из «кукурузника» парашютиста, решил понаблюдать за ним. Но человек камнем летел вниз, почему-то не раскрывая парашюта, хотя земля была уже близко.

Ужас отразился на лице Сильвии.

— Он разобьется! – вскричала она.

Инструктору тоже показалось, что президент проявил смертельную лихость.

И собравшиеся на аэродроме зрители, среди которых были Мозуляк и Гусев, подумали, что это конец.

Носков раскрыл парашют, когда до земли оставалось меньше ста метров. Вопли ужаса сменились восторженными криками. Но не все были довольны таким исходом. Мозуляк и Гусев мрачно перемигнулись: надо же, все-таки уцелел.

 

Следующая серия

 

172


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: