Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Посмертная маска Ленина

Рассказ, записанный сыном скульптора

Рассказ Сергея Дмитриевича Меркурова  о том, как он снимал посмертную маску Ленина, записанный его  сыном Георгием, отлично передает атмосферу времени.

Ночь с 21\ 1  на 22\1  1924 года.

Мороз. Пурга. Лес. Измайлово (Прим. - в Измайлове  находилась мастерская скульптора, там же он и жил).

Вечер. Работаю в полушубке. Холодно. В большое окно  студии стучит ветер. Слышно, как кругом в лесу  кряхтят и стучат  старые  сосны.

Задребезжал телефон.

- Что ты делаешь?

- Работаю.

- Что так поздно?

- Какое "поздно", ведь  только  8 часов.

- А ты  будешь все время  в мастерской?

- Что, прикажешь в такой мороз  и пургу  в лес идти?

- Ну, прости! Работай!

Через час опять звонок.

- Ты все работаешь?... Мы здесь  в Совете  поспорили, хотим проверить, скажи, пожалуйста, что нужно, чтобы снять чью-нибудь маску?

- Четыре кило гипса, немного  стеариновой смеси, метр суровых  ниток и руки хорошего мастера.

- Все?

- Все!

- Спасибо. Прости  за беспокойство. Ты  все  будешь работать и никуда  не уйдешь?

- Нет. Не уйду.

Пурга  в лесу бушует.

Закрываю ставни. Собака жмется  к печи.

Снова  дребезжит телефон.

- Сейчас  за тобой будет автомобиль. Приезжай  в  Совет, ты нужен.

Через час  стук  в двери. Автомобиль у опушки леса. Не добрались.

- Одевайся. Едем. Ты нужен по делу. Узнаешь в Совете.

Как был  в полушубке, вышли. Дошли до автомобиля. Приехали в  Московский Совет.

Мертвые комнаты. Неестественная тишина. Огни потушены. Темно. Кой-где  горят дежурные лампочки. В одном из углов  большой комнаты два  товарища во всем кожаном. За поясом оружие. Ждут меня.

- Вот ты поедешь  с ними.

- Куда? 

- А туда. Куда надо. Приедешь и узнаешь!

Автомобиль подан. Я прощаюсь.

- Итак, до завтра!

В автомобиле. По бокам  два товарища в кожаном. Мой полушубок  мало спасает от холода. Автомобиль  идет по Замоскворечью. Мы у Павелецкого вокзала. Нас  встречают человек  десять - в штатских пальто. Под пальто замечаю  военную форму. Мелькает мысль: если вопрос касается меня, то десять  человек для меня слишком много, могли обойтись двумя-тремя. Значит, я отпадаю.  Мысль совершенно отказывается работать.

Ко мне подходят.

- Вам придется  довольно долго ехать в автодрезине. Будет холодно. Наденьте еще вот эту шинель.

Я в автодрезине. С двух сторон  два товарища в кожаном. Последние распоряжения.

Все  закрывается  кругом. Замахали  сигнальными огнями, засвистело, загудело  и мы  понеслись в ночную мглу. Только на станциях  и полустанках  нас встречали зелеными огнями, и мы неслись дальше. Наконец, красный огонь. Мы останавливаемся. Предлагают выходить.

Платформа. Ночь. Мороз. Трудно дышать. Мгла.

- Товарищи, а что теперь?

- Нам приказано  доставить  вас на эту платформу  и ждать дальнейших  распоряжений. Больше мы ничего не  знаем.

Хожу  по платформе. Мгла.  Через четверть часа  около платформы  вырисовываются силуэты  саней. Предлагают сесть в сани. Едем дальше. Освещенные  ворота. Часовой  в тулупе. Пропускает нас. Шагаю через  двор – не узнаю двора. Я уже в помещении. Кто-то в форме ГПУ  докладывает по телефону:

- Приехал   Меркуров.

Меня  вводят  в полутемную комнату и предлагают сесть. Сажусь  в угол, в глубокое кресло. Вовремя  открывается  дверь; в  просвете два   женских силуэта  - направляются   к другим дверям. Открывают двери  в большую комнату; там много света, и к  моему  ужасу,  я вижу  лежащего на столе Владимира Ильича...

Меня кто-то зовет.

Все так неожиданно - так много потрясений, что я как во сне.

У изголовья Владимира Ильича стоит Надежда Константиновна. Она крепится. Но безмерное горе  задавило ее.

В  противоположной стене полуоткрыты двери в темную комнату. В дверях застывшая  в горе  Мария Ильинична.

Слышу  тихий голос  Надежды Константиновны: "Да, вы собирались лепить бюст Владимира Ильича, ему все некогда было позировать  и вот теперь... маску..."

В комнате я нахожу все , все. что мне нужно для снятия маски.

Подхожу к  Владимиру Ильичу, хочу  поправить голову - склонить немного набок. Беру  ее осторожно с двух сторон: пальцы  просовываю за уши, к затылку, чтобы удобнее взять за шею. Шея  и затылок еще теплые. Ильич лежит на тюфяке и подушке. Но что же это такое?!  Пульсируют сонные артерии! Не может быть!  Артерии пульсируют!

У меня страшное сердцебиение. Отнимаю руки. Прошу  увести Надежду Константиновну.

Спрашиваю у присутствующего товарища, кто констатировал смерть.

- Врачи.

- А сейчас кто-нибудь из них?

- А что случилось?

- Позовите мне кого-нибудь.

Приходит.

- Товарищ, у Владимира Ильича   пульсирует сонная артерия, вот здесь, ниже уха.

Товарищ  нащупывает. Потом берет мою руку, откидывает край тюфяка от стола  и кладет мои пальцы на  холодный стол. Сильно пульсируют мои пальцы.

- Товарищ. Нельзя так  волноваться - пульсирует не сонная артерия, а ваши пальцы. Будьте спокойны. Сейчас вы делаете очень ответственную работу.

Слова возвращают меня  к реальности.

Маска - исторический  документ чрезвычайной важности. Я  должен сохранить и передать векам  черты Ильича  на смертном одре. Я стараюсь  захватить в форму всю голову, что мне почти удается. Остается незаснятым только кусок  затылка, прилегающий  к подушке.

В темных дверях неподвижно стоит Мария Ильинична.

За время  работы  она не вздрогнула. Я чувствую ее застывший взгляд.

В голове у  меня мелькает  художник Каррьер  с его  полотнами  в полутонах - в полумрака.

Наконец, к четырем часам  утра  работа готова.

Меня торопят. Приехали  профессора  для вскрытия.  Последний прощальный  взгляд. В мыслях проносится: Швейцария, Цюрих, Айнтрахт  -  выступления Ильича. Потом  Москва - Кремль - далее Красная  площадь. С лобного места Ильич говорит. Речь его проста. Ярка. Образна. Его картавое: "Товарищи", брошенное в массы. Кругом бушует  народное море. И сейчас здесь на столе - он - Ленин.

***

В конце  февраля 1924 года  С. Д. Меркуров   сообщил в комиссию ЦИК  по организации похорон Ленина, что  сняв  по поручению Л.Б. Каменева гипсовую маску  вождя. он тогда же  в Горках снял слепки кистей рук, правой и левой. Причем отметил, что правая кисть была сведена, поэтому пришлось снять ее в сжатом виде. Одобрив работу скульптора, Каменев  распорядился отлить копии  посмертной маски для близких  Ленина и   большевистского руководства .. И еще скульптор сообщил. что  по собственной инициативе  начал работать над маской из мрамора, а также бюстом Ильича и гранитной фигурой  вождя.

1127


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: