Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Один на один с больницей

Один на один с больницей

Каждый врач, работающий в стационаре, обязательно периодически дежурит. Вроде бы всё просто: так же работаешь, как и обычно, только сутки. На самом же деле ты остаёшься один из врачей на всю больницу, и всё, что бы ни случилось за это время в больнице, лежит на тебе. Все экстренные случаи, которые происходят, — всегда тебя вызывают в отделение. Приходится иногда даже не просто быстро идти — даже бежать туда.

Дежурство — это всегда ожидание чего-то тревожного. Даже когда вроде бы тишина и спокойствие и тебя не беспокоят, ждёшь, что может случиться беда с кем-то из больных, всегда сопутствует подспудная тревога ощущения экстренности…

Начинается, как обычный рабочий день. Только после отделенческой пятиминутки сразу идёшь принимать дежурство в кабинет главного врача. Предыдущий дежурант докладывает, сколько больных сейчас находится на лечении, не было ли поступления новых, какие вызовы и в какие отделения были. Если прошло всё спокойно, то главный врач, как правило, вопросов не задёт, отпускает быстро. Но бывают и различные неординарные ситуации, которые не всегда непосредственно связаны с врачебной деятельностью. Бывало, что затапливало какое-нибудь отделение, бывало, что и свет отключали по всей больнице, а однажды даже и пожар был. Но, к моему счастью, пожар в нашей больнице был только один раз, и то до того, как я пришёл в неё работать. Но о нём помнят до сих пор. После него мы обязательно неоднократно проходим различные инструктажи по противопожарной безопасности. После сдачи я принимаю журнал и ключи от дежурного кабинета. С этого момента моё дежурство началось…

На самом же деле, собственно, всё начинается, когда все «отрабатываются», уходят, и ты остаёшься один на один с больницей. В первое время трудно к этому привыкнуть. Волнение присутствует всегда. Но есть и некоторые плюсы — можно, например, «подбить» некоторые дела, которые в течение дня не успел сделать.

Надо ещё сказать, что в обязанности дежурного врача входит так называемая проверка работы пищеблока и снятие пробы. Чтобы больных накормили, для этого дежурант должен дать разрешение. Происходит это следующим образом. Перед обедом (завтраком и ужином соответственно) приходишь на пищеблок, делаешь умный вид и идёшь снимать пробу. С ложкой обходишь всё и пробуешь обязательно каждое блюдо и оцениваешь его. Если проблем нет, то разрешаешь выдавать его нашим пациентам. За мою практику ещё не было ни разу, когда питание (мне, по крайней мере) приходилось отменять. И, как по традиции заведено, тебя повара кормят, накладывая ту же еду, что дают и больным. Можно сказать на себе пробуешь и дегустируешь.

Я помню, в студенчестве мы ходили на практике дежурить. Но это было всё как-то несерьёзно. Не было абсолютно никакой ответственности. Всегда знали, что рядом есть опытный врач, который всё сделает, если что, — и рядом с волнением ничего не лежало.

Разные тогда случаи были: и комические, и трагикомические, и трагические… Помню, пришли мы как-то с Мишкой на дежурство, одногруппником моим. А нам медсестра и говорит:

— Мальчики, там в третьей палате бабулька умерла. Вы возьмите носилки и снесите её в морг, а я сейчас подойду.

Мы с Михой с чувством собственного достоинства пошли за носилками, резво их взяли — и в третью палату. Залетаем туда… А теперь включите своё воображение… Все кровати заправлены, на одной лежит старушка — глаза закрыты, рот открытый, под глазом вроде как трупное пятно, сама вся бледная… Короче, «трупее» не бывает. А кровати были расставлены так, что к ним сразу с носилками и не подлезешь… Мы с Михой и так, и сяк… Вроде поставили как надо. Уже собрались бабульку загружать: я со стороны головы, Миха со стороны ног. Уже руки свои протянули…

— Вы что?! — услышали мы голос, даже полукрик медсестры.

— Как что? Сейчас её погрузим — и в морг, как вы сказали, — ответили мы.

— Она ж живая! — чуть не закричала медсестра.

— Как живая?! — нас от старухи как ветром сдуло.

Не помню уже, что было первой мыслью в этот момент, но второй точно была: «Неужели палаты перепутали? Вроде ещё и не пили…».

А теперь представьте себе: опоздай медсестра, а старуха живая ведь… А мы-то думаем, что она мертва… Естественно, что после того как бы мы её взяли на руки, подняли и попытались перенести на носилки, она б открыла глаза и, конечно же, что-нибудь сказала… Не знаю, но меня пришлось бы откачивать самого, наверное, неделю…

Конечно же, возникает вопрос: «А где же мёртвая бабушка?». Всё оказалось намного прозаичнее. Оказывается, её уже раздели, обмыли, положили на кровать и прикрыли покрывалом. А в то время ещё в больницах стояли старые советские кровати с уже далеко не новыми пружинами… Под тяжестью тела кровать прогнулась — и образовалась ровная поверхность на кровати, как заправленная.

Вот такой был у меня трагикомический случай. Немало их было, а сколько ещё будет…

У нас в больнице у дежурного врача имеется специальный кабинет с телевизором и диваном, где мы отдыхаем и проводим основное время. В кабинете, почти как у министра здравоохранения, аж пять телефонов, и каждый имеет своё предназначение.

Первые мои дежурства были беспокойными: частые вызовы, были тяжёлые случаи и даже неотложные. Многие думают: какие же неотложные дела могут быть в психиатрической больнице? На самом деле всё не так просто. У нас лежат зачастую очень больные люди, и не только в психическом плане. Это и астматики, и сердечники, и почечники, и всякой другой патологии полно. Мне часто приходилось слышать: «Да психи здоровее нас все вместе взятых!». Так думают большинство моих знакомых, не медиков, — могу предполагать, что и многие другие люди. К сожалению, это далеко не так. Наши пациенты не всегда точно могут выразить, что у них болит, чётко сформулировать свою жалобу. Этим они напоминают маленьких детей. Этим и осложняется лечение их терапевтических, неврологических заболеваний.

У нас, у врачей, считается: если много вызовов, да ещё тяжёлых, то, значит, чем-то ты нагрешил…

Есть у врачей такая традиция: молодой доктор, только что пришедший в больницу, обязательно дежурит в ночь на Новый год. И, конечно, этой традиции я не избежал. Дежурство то у меня началось «весело». Не успел я придти в дежурный кабинет, залечь на диван, включить телевизор и начать смотреть развлекательные новогодние программы, как поступил звонок из одного отделения:

— Александр Иванович, у нас тут одному больному плохо, бледный весь, только что упал…

Прихожу в отделение, смотрю. На самом деле больной ослаблен, давление очень низкое, сердце учащено, говорит еле слышно. Медсестра мне докладывает:

— Он очень много препаратов получает по нашей линии, — при этом подавая мне лист назначений.

Смотрю: и правда много. Начинаю листать историю болезни, читаю: «Больной часто бывает возбуждённым. При этом ему слышаться различные голоса, которые его заставляют ломать что-нибудь; бывает агрессивен по отношению персоналу и больным. Недавно сломал стул, разбил зеркало в таком возбуждении». Естественно, лечащий доктор назначил ему большие дозировки наших препаратов. Но, с другой стороны, с ними больной «валится», а отменять нельзя — разгромит всё отделение. Сижу и ломаю голову: что же мне делать, как быть? Практически каждое назначение — это практически в прямом смысле «ломка» головы, что и как назначить… Решил: сначала прокапаем ему внутривенно, чтоб «промыть» от излишка психотропных препаратов, и поддержим сердечко, заодно и силы некоторые его восстановим. Начали ставить ему капельницу, проделали. А сердце ещё сильнее участилось, больной стал бледнее, слабее… Пришлось срочно звонить терапевту:

— Анатольич, — говорю — извини, что отрываю в столь праздничный момент, но без тебя никак!

И описываю ему ситуацию.

Андрей Анатольевич, наш терапевт, тоже молодой доктор. Чем мне он нравится — тем, что никогда не откажет в помощи, приедет, поможет, подскажет, да и за больных «болеет» душой. Примчался он, и мы с ним почти до вечера провозились с больным. Вроде только «откачаем» — начинает сразу же возбуждаться, угрожать, буянить. Увеличиваю дозу препаратов — вновь валится с ног. Я уже думал: всё, труп мне на ночь будет обеспечен… Но, слава Богу, всё обошлось. Я даже не представлял, что, как и куда с этим пациентом в новогоднюю ночь. Да и вообще, вступать Новый год с трупом — сами понимаете…

Уже к вечеру ввалился к себе в дежурный кабинет и за просмотром телевизора не заметил, как уснул. Проснулся уже в час ночи следующего года…

В отделениях Новый год, как полагается, отмечали. Медсёстры мне сказали, что не стали меня будить, видя, как я намучался с больным. Но я на них не в обиде.

Особенностью дежурства в психиатрических больницах ещё является то, что в середине ночи обязательно совершается ночной обход всего стационара по отделениям. Раньше такого не было. Но как-то раз в одной из подобных клиник во время ночи уснувшего санитара задушил насмерть один из больных. С тех пор приходиться ходить и проверять: всё ли спокойно.

Вызовы, как правило, бывают, когда кто-то из больных разбушевался. В такие моменты у них сила не то что удваивается — утраивается или даже удесятеряется! Я сначала всегда пытаюсь «разговорить» неугомонного больного — иногда получается, иногда нет. Тогда приходится применять силу, чтоб успокоить. А как иначе, если посреди ночи он бегает, шумит, кричит, может на кого-то и накинуться под воздействием галлюцинаций…

Помню, как-то вызвали меня в час ночи в одно из отделений. Там больная засела в туалете и не выходит, бранится, курит, бьёт ногами по унитазам… Захожу в туалет — она сидит. Смотрю: уже унитаз один разбит, пепельница валяется на полу, а сзади меня санитарка с медсестрой опасливо стоят. Посмотрел я на агрессивную даму и подумал: «Как бы тут и самому целым остаться…» Это была женщина лет сорока, плотного телосложения, роста около метра восьмидесяти… Как оказалось, она в своё время ещё и классической борьбой занималась. Короче, без шансов для меня. Тут на ум пришло, что корифей психиатрии всегда писал: только спокойствие и ни в коем случае не перчить больным. (Как это сложно, когда они такой бред несут!)

— Ты кто? — первое, что я услышал от неё.

— Я врач.

— Какой же ты врач? Где у тебя диплом, что ты врач?!

— Мы не носим с собой дипломы на работу, — попытался сказать я.

— Значит, ты не врач, ты не имеешь права, значит, лечить!

— Что у вас случилось? — попытался перевести я разговор.

— Мою мать в метро они держат, а эти, — она кивнула на медсестру, — меня не пускают к ей!

— Откуда вы знаете, что держат вашу мать в метро? И кто это «они»?

— Ты что, меня за дуру держишь?! Они — это космические вампиры!

Примерно в таком духе наш разговор продолжался около часа. В конце концов я смог её уговорить сделать «укол от вампиров» и лечь спать, а наутро помочь вызволить её мать из метро. После укола больная спала всю ночь, на моё счастье.

После окончания очередного дежурства приходится работать ещё до обеда. При этом за полдня надо успеть сделать то, что делаешь за весь день. Напряжённое время. Уже приходя домой, начинаешь осознавать, как ты устал…

Продолжение следует…

683


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: