Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Под лежачий камень…

19-23 августа, четверг-понедельник, дни 6444-6448

Это странно, но вполне объяснимо.

Ложусь спать и ругаю себя: «Ну что же ты, гад такой (а я ведь всем говорю: ругать себя нельзя, себя надо хвалить!), опять не написал дневника, опять перенёс всё на утро. Утром же совсем другое восприятие вчерашних событий».

Сил нет. Но я надеюсь, за ночь отдохну (посмотрю хорошие сны, я умею их заказывать), и с утра напишу дневник за вчерашний день, а вечером запишу за сегодняшний.

Когда замышлялся дневник, то я думал, он станет искренним рассказом о радостях и бедах предпринимателя.

Увы, о многих бедах рассказывать не могу — подведу людей.

Рассказывать о радостях тоже сложно.

Во-первых, их мало.

Во-вторых, если буду честно рассказывать, опять же подведу людей.

Многие бизнесмены, чиновники говорят со мной искренне и не оговаривают, что разговор между нами (формально имею право об этом поведать другим), но те, кто со мной общался, подразумевали некую приватность.

За пять дней, к сожалению, не появилось ни одной корпоративной сделки. Жаль. Я могу тысячу раз говорить: жаль, жаль, жаль, но от этого сделка не появится.

Хорошо бы отбросить всё. Взять телефонный справочник и выписать фамилии тех, кому можно позвонить по поводу «СОЛО». Нужно написать бумажные письма на эту тему. А ещё больше можно отправить электронных писем. Но не рассылкой, а написать персонально каждому. И от кого-то, не исключаю, возникнет обратная связь, кто-то заинтересуется нашим «СОЛО» и, возможно, захочет научить своих коллег (подчинённых) правильно работать за клавиатурой компьютера.

Под лежачий камень вода не течёт.

Отправим таких писем сто, и если хотя бы одно сработает — уже хорошо.

Да-да, один процент.

Но если это будет крупный банк, и он у нас приобретёт тысячу, а ещё лучше три тысячи лицензий на корпоративное «СОЛО», время окупится.

Вся беда в том, что я никому не могу поручить эту работу: отправлять за моей подписью письма, звонить чиновникам, разговаривать с ними… У меня есть определённый опыт, у моих коллег его нет.

Я пробовал поручить коллегам подобные обзвоны. Они вызвали негативную реакцию у тех, кому ребята звонили.

Другая история. Нужно продвигать «Курить, чтобы бросить!». Хорошо бы найти знаменитых курильщиков из актёров, телеведущих, журналистов, певцов, политиков, учёных и попросить прочесть нашу книгу. Если они после чтения бросят курить, то сами захотят рассказывать о нас в своём окружении.

В этом плане много сделал полезного Сергей Сергеевич Брыляков. Он дал мне городские и мобильные телефоны многих руководителей театров. Я им звонил, просил сделать рассылку по сотрудникам. Большинство обещало так поступить. Некоторые обещали и сами прочесть книгу, потому что курят.

До директора Большого театра Владимира Урина я не дозвонился, но поговорил с руководительницей пресс-службы ГАБТ, и она мне сказал, что он против того, чтобы делали такую рассылку. «Жаль, — подумал я, — жаль». Мне казалось, что директор театра заинтересован в том, чтобы сотрудники не курили. Тут и пожарная безопасность, и правильное использование рабочего времени, главное — здоровье сотрудников (а в Большом театре работает около трёх тысяч человек; значит, 1800 человек курит).

Во время обзвона меня порадовал Юрий Грымов. Во-первых, обещал сделать рассылку. Во-вторых, приглашал в театр. В-третьих, сказал много добрых слов. Прекрасно.

Я поручил Валерии Вадимовне Мартемьяновой сделать рассылку по директорам и главным режиссёрам театров. Вдруг она что-то даст. Среди актёров много курящих.

В мире хаос. Ничего, говорю я себе, выдержим. Россия и не такое выдерживала.

Я себя отношу к россиянам. Здесь родился, вырос и прожил всю сознательную жизнь. Хотя всё, что происходит в Армении, мне близко и понятно.

Вот ведь какая тонкая штука национальный вопрос. Когда говорит в России, что это страна русских и обращаются к жителям России как к русским, меня это чуть-чуть задевает. Я ведь тоже житель России. Не просто житель — гражданин. И не просто гражданин, а человек, старающийся делать всё для того, чтобы страна жила лучше. И мне ближе слово «россиянин».

Россия — многонациональная страна, и поэтому, на мой взгляд, постоянное акцентирование, что это страна русских, не совсем правильно.

Дагестанцы, татары, евреи, башкиры, мордва, буряты, якуты, чеченцы — это всё россияне. Как бы официальные россияне. У этих народов есть своя республика, своя столица, своё искусство… И если начать считать, сколько в России русских, а сколько всех остальных представителей народов и народностей, то думаю, будет 50 на 50. Поэтому и стоит обращаться к россиянам.

Кто-то возразит и скажет: мы не в Америке живём. Но я сделаю вид, что этого возражения не услышал.

Есть такой народ — вепсы (их всего, по-моему, около 6 тысяч человек). В своё время Володя Кравченко написал о них целую повесть (печаталась из номера в номер в «Московском комсомольце»).

И эти шесть тысяч вепсов — россияне. И их, наверное, тоже чуть-чуть царапает, когда к жителям России обращаются только как к русским.

Национальный вопрос — тонкий вопрос.

Надо будет попросить кого-нибудь из наших ребят написать цикл статей на эту тему.

Жить невероятно интересно. И с каждым днём становится интереснее. Хотя… кружится голова и ощущается общая слабость (скорее всего, отголоски ковида).

Дома на письменном столе лежит стопка книг, отложенных для прочтения. Возьму книжку из этой стопки, прочту две-три странички — и строчки разбегаются, вынужден делать перерыв.

Себя успокаиваю, что я наконец-таки понял, как делать курс «Учимся говорить публично».

Написал эти строчки и вспомнил анекдот.

Один преподаватель жалуется другому:

— Ну и студент у меня нынче пошёл! Я им раз объясняю — не понимают. Два объясняю — не понимают. Три… Сам понял, а они нет!

Я придумал много новых заданий. Их нужно композиционно верно расставить. Сделать так, чтобы было максимум юмора. От прохождения каждого этюда (урока) у человека должно повышаться настроение. В каждом уроке (этюде) всё время вести разговор о проблемах жизни.

Как жить?

Что делать?

Куда идти?

Как контролировать себя?

Как заниматься саморазвитием?

В чём смысл жизни?

Как строить свои отношения с другими людьми?

Как понять своё предназначение в этой жизни?

Вопросов, на которые каждому человеку надо ответить, тысячи, и наш курс «Учимся говорить публично» должен подтолкнуть к правильным ответам.

Если возникает тот или иной вопрос, как ведёт себя человек, не зная на него ответа? Отмахивается от вопроса. Да-да, отмахивается. Мол, потом, как-нибудь подумаю на эту тему. А этого «как-нибудь» может и не быть.

Пять дней я провёл дома, в офис приезжал только один раз, но связь с фирмой поддерживал постоянно: звонил, переписывался с нашими сотрудниками, давал задания, читал отчёты.

Всё жду и не дождусь, когда же начнётся у нас круглосуточная трансляция из офиса. Вадим Александрович Коваленко всё для этого сделал. Остаётся дать только несколько ссылок на наши трансляции и проследить, чтобы все сотрудники включали камеры.

Все пять дней по утрам и вечерам общался по телефону с Игорем Владимировичем Ружейниковым. Это вошло уже в привычку. Мне интересно знать, как Игорь Владимирович готовится к передачам, как их проводит, что любопытного происходит у него за день. Мне приятно давать ему отчёт, что происходило за день у меня.

Мы обмениваемся новостями. По большинству проблем наши точки зрения, как правило, совпадают.

Что ещё было за эти пять дней? Приезжала ко мне Ирина Владимировна Долгая, навела чистоту и порядок.

Кухня блестит.

Ванна сверкает.

Коридор поражает чистотой.

В комнатах легко дышится.

Так хочется разобрать бумажки, папки, книги и навести действительно порядок. Как только начинаю этим заниматься, внутренний голос шепчет: «Тебе надо писать, тебе надо работать над курсом «Учимся говорить публично», уборка-приборка подождут». Так и откладываю это на неопределённый срок.

Вспомнил, как в шестом классе (разбирая бумаги, напал на свой школьный дневник) я учил-учил-учил стихотворение Джамбула «Ленинградцы, дети мои» и никак не мог выучить.

Джамбул — великий казахский акын.

Из него сделали великого поэта всей страны.

За него иногда писали тексты.

Многие переводили Джамбула с казахского на русский, и переводы оказывались лучше первоисточника (так считали сами казахи). Мы на эту тему много говорили с казахом Олжасом Сулейменовым.

Джамбула изучали в школе.

Настоящая фамилия акына — Джамбаев, но все обращались к нему как к Джамбулу.

Эти стихи мне никак не давались, хотя читал их больше тысячи раз.

Никогда не забуду.

Весна.

Идёт урок литературы.

Учительница вызывает меня к доске и просит прочесть стихи Джамбула «Ленинградцы, дети мои».

При этом отпускает реплику:

— Ты, конечно, сейчас найдёшь тысячу причин, почему не мог выучить, тем не менее иди и рассказывай.

Учительница литературы меня терпеть не могла. У неё на то была веская причина.

Однажды ей в руки попался мой личный дневник, и там я рассуждал о педагогическом мастерстве нашей учительницы и, в частности, писал нечто подобное: если учительница думает, что чем больше она будет орать на учеников и их унижать, тем лучше ученики запомнят и освоят программу, — она ошибается. Орать лучше у себя на кухне, на своего мужа, но у неё мужа нет. Кто выдержит такую стерву?..

Вот примерно такого плана была у меня запись в дневнике. Теперь понятно, почему так ко мне относилась учительница.

Итак, она вызвала меня к доске — читать наизусть стихотворение Джамбула «Ленинградцы, дети мои».

Я секунд тридцать, наверное, выдерживал паузу и вдруг начал с пафосом декламировать:

 

Ленинградцы, дети мои!

Ленинградцы, гордость моя!

Мне в струе степного ручья

Виден отблеск невской струи.

Если вдоль снеговых хребтов

Взором старческим я скользну, —

Вижу своды ваших мостов,

Зорь балтийских голубизну,

Фонарей вечерних рои,

Золочёных крыш острия...

Ленинградцы, дети мои!

Ленинградцы, гордость моя!..

 

Учительница остолбенела.

Класс замер в удивлении.

Во-первых, я громко, с пафосом читал (от меня никто этого не ожидал), и получалось, как мне потом сказали, артистично.

Во-вторых, я не сбился.

В-третьих, я не заикался.

И вообще, создалось ощущение, что я загипнотизировал слушающих (в классе установилась абсолютная тишина). Когда я закончил чтение, секунд тридцать — полное молчание. Потом — аплодисменты.

— Но вот видишь, — почти кричала учительница (она всегда кричала). — Вот видишь! Когда хочешь, можешь: и выучить, и не заикаться, и читать с выражением.

Я не знал, как на это ответить, всё, вроде, правда и всё неправда. На меня что-то нашло, я как будто слышал голос сверху, и он диктовал мне, что надо произносить. Я ощущал себя стариком Джамбулом.

Мне действительно сложно запоминать стихи. У меня хорошо шло непроизвольное запоминание. С кем-то говорил, что-то видел, прочёл, и если я не ставил себе задачу запомнить, оно запоминалось. А если задача ставилась — у меня ничего не получалось.

В целом тем, как прошли эти пять дней, я доволен. Поправляюсь. Ощущаю себя бодрее, чем, скажем, месяц назад. И погода сейчас хорошая (жара спала), и желаний много, и есть уверенность, что мои желания станут реальностью.

По вечерам, как всегда, смотрел отчёты по «Курить, чтобы бросить!» (сколько пришло читателей) и по «СОЛО на клавиатуре» (сколько появилось учеников).

 

  Гомелев Александр Николаевич
  Ишутинова Анастасия
  Шабанов Рома
  Буштуров Исмаил
  Невронов Илья
  Маталыга Иван
  kamiljanova Jannat
  Дмитриев Владимир
  Болотова Дария Арндовна
  Буров Сергей
  Круглова Элина
  Шумак Татьяна Александровна
  Иваненко Алексей Юрьевич
  Лисицкий Андрей
  Шадрина Елена Григорьевна
  Шапошников Глеб Евгеньевич
  Успенская Яна
  Филатова Иришка
  ерёменко юлия анатольевна
  Пунченко Александр

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян

 

P.S. Кстати говоря, разбирая бумаги на полу, я напал на путёвку от БПСК (Бюро пропаганды советского киноискусства) на чтение лекций в городе Париж Челябинской области.

По линии БПСК я читал лекции по кино. Этим и зарабатывал деньги на жизнь. Мне давали фрагменты из фильмов, оформляли путёвку, и я ездил по стране. Рассказывал о режиссёрах, о развитии советского киноискусства, о сложном пути западного кино, о достижениях наших мультипликаторов...

Особенно хорошо у меня получались лекции о Михаиле Ромме, Федерико Феллини, Андрее Тарковском, Станиславе Ростоцком, Григории Рошале, Василии Шукшине, Руфине Нифонтовой.

Михаил Ромм. К сожалению, фильм «И всё-таки я верю» он начал и не закончил. Его ученики продолжили работу

Иногда я показывал целиком те или иные ленты, как, скажем, фильм «Коммунист» (мне он нравился), ленту «Девять дней одного года», фильмы Сергея Эйзенштейна… Мы в БПСК готовы были рассказывать о кино сутками. Мы его любили, знали, понимали и своей любовью заражали слушателей.

Я превращал лекции в маленькие спектакли. Чем интереснее киноотрывки, тем лучше воспринимались лекции.

 

 
 
 

Поразительно, как быстро «не сейчас» превращается в «никогда».

Нянаждихаш (род. 1940 г.), известный мыслитель

 
 
 
143


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: